Женить нельзя помиловать

«Здорово, говорит, брательник! Вернулся, говоришь? И что, неужто не с пустым клювом?»

«А то!» – гордо отвечает Мунин и заветную шкатулку раскрывает. Смотри, мол, на чудо чудное, семечко древа Дубобаба!

«Какое-то оно у тебя мелкое, – кисло говорит Ху-гин, – какое-то невзрачное. Может, надуть ты меня решил? Может, не Дубобаб то вовсе, а самая что ни на есть акация или еще какая пальма?»

У Мунина от слов этих обидных аж дыхание перехватило. Воткнул он молча драгоценное семечко в благодатную рыхлую землю аккурат посреди поляны, пошептал над ним да водицей ключевой из ручейка полил – тут-то из земли и поперло.

И так резво поперло, что уже через каких-нибудь десять минут высилось в самом центре Заповедного леса дерево-исполин, по сравнению с которым самый высокий местный дуб – сущая шелупонь. Ох и знатное же будет жилище!

«Видал акацию?» – гордо спрашивает Мунин.

«Видал. И впрямь, типичный Dubobabus Titanus Kvantperfectum», – вынужден был признать брат.

«Ну то-то же! Теперь давай ты успехами хвастайся, если, конечно, есть чем хвастаться. Только учти: я тебе – хе-хе! – тоже на слово не поверю».

«Да пожалуйста, – отвечает Хугин, а потом оборачивается в сторону все того же орешника и нежно так шепчет: – Дорога-ая…»

Сейчас же раздвигаются кусты и на поляну выходит непокорная красавица-дриада. Вся такая из себя тихая, скромная, умиротворенная. С чудесным младенцем на руках.

«Вот, братец Мунин, – кивает на нее Хугин, – с женой моей ты, кажется, знаком, а племянницу твою Барбарой зовут.

Аккурат полгода назад родилась».

«Соблазнил, значит?» – машинально спрашивает Мунин, глазам своим не веря.

«Ясен пень, соблазнил!» – кивает брат, а сам от самодовольства чуть не лопается. И тут Бритни брови свои прекрасные сдвигает и говорит: «Это кто еще кого соблазнил! Не верь ему, Мунин, брешет он. Да ежели бы я на него сама еще когда глаз не положила, он бы до сих пор за мной языком высунутым тропинки подметал!»

Мунина аж в пот кинуло.

Схватил он брата за грудки, затряс: «Ты что же это, уговор нарушать вздумал?!»

«Какой уговор?» – тут же заинтересовалась Бритни. Хугин замялся, ладно, мол, дорогая, ерунда, потом как-нибудь… Но только Мунин вспомнил, как он полгода по пустыне шлялся, давился скорпионами да по сёсётому разу М'Чурингу анекдоты про Бравого Поручика рассказывал, и все как есть выложил.