Небо в алмазах

Она в медленном танце кругами прошлась по просторной баньке и засмеялась:

– Да гори оно все синим пламенем… Ты посмотри на нас, Верунчик. Хороши бабы? В самом соку! И что, не сможем мы себе жизнь устроить? Да вся Москва у наших ног будет. Вот только отдохнем немного, перезимуем здесь и по весне – в столицу… А давай сейчас сбегаем на Оку. Прямо вот так, как русалки.

– Светло еще.

– А кто увидит? Здесь из аборигенов один дед и две старухи. Они за забор носа не кажут. У них на троих всего пять зубов… Побежали!

И Наташа выскочила из бани, уверенная, что Верочка последует за ней.

А у той просто не было другого выхода…

До Оки было всего метров двести. Сначала по тропинке вдоль покосившихся заборов и безлюдных домов. Потом с обрывчика вниз и по заливному лугу к прибрежным камышам.

Догнать Наталью так и не удалось. Она бежала свободно и красиво. А Вера чувствовала, что стесняется, что старается пригнуться, сгорбиться. И руками она не размахивала, а прикрывала ими все что можно…

* * *

До начала спектакля оставались минуты, но в кассе аншлага не было.

Билеты продавались, и даже можно было выбрать.

Малыш взял два самых дешевых. Смотреть на режиссерский шедевр Семена Турищева они не собирались. Им был нужен он сам…

Семен Маркович хорошо понимал, что сегодняшняя пьеска идет на публике уже в двадцатый раз и ничего изменить нельзя. Артисты видят, что с каждым разом народа в зале не прибавляется, а потому не стоит выкладываться… Все это он знал, но по инерции перед открытием занавеса разыгрывал творческий экстаз.

Он собрал почти всех исполнителей и рассыпал упреки за вялость отсутствие полета души.

Малыш ввалился в кабинет со вторым звонком. Аркадий тоже был при нем, но где-то сзади, робко выглядывая из-за плеча.

Бывший опер протиснулся в центр, вытащил красную книжицу, помахал ею и заорал:

– Спокойно, граждане. Уголовный розыск. Всем, кроме гражданина режиссера, покинуть помещение… Быстренько все вон! Вам на сцену пора.

И пока будете там лицедействовать, подумайте, куда вы дели актрису Заботину…

Артисты послушно потащились на выход. Тем более что подоспел третий звонок, и главным героям пора было входить в образ.

Семен Маркович на минуту оцепенел. У него, как и у любого нормального человека было много грехов, но этот громила из уголовки намекнул, что дело связано со стервой Заботиной.