Небо в алмазах

И принимал он их попеременно. Значит – через день. В молодом возрасте сил на это хватает. Хотя и не у всех… Твоя сестра пешком от него ходила, а эта новая на дорогущей машине катается. Нынче рыночные отношения – все покупается! У какой денег больше, та и мужика получше может выбрать… Уже неделю твоей сеструхи не было видно. А эта фифочка ходит. И даже промеж себя что-то о свадьбе говорили… Так она и сейчас у него.

Информация была важная, но не самая приятная. Вот если бы бабульки сообщили, что у Бармина сейчас не фифочка, а Верочка…

Звонить в дверь двадцать пятой квартиры пришлось долго.

Малыш даже не выдержал и несколько раз долбанул кулаком. Разбить стальную громадину было невозможно, но грохот получился солидный. Вскоре щелкнул замок, и дверь приоткрылась на ширину цепочки.

Малыш даже обрадовался, что есть, где продемонстрировать силу. Он рванул дверь на себя, и цепь разорвалась и разлетелась, разбрасывая вокруг шурупы и другие железяки.

В коридоре стоял испуганный человек в белом и пушистом халате.

Сейчас он совсем не был похож на льва, но это был Лев Бармин собственной персоной.

От страха Лев застыл, и Малышу пришлось грудью впихнуть его вглубь квартиры.

Аркадий вошел последним. Он заметно возбудился, осмелел и, схватив Льва за отвороты халата, крикнул ему в левое ухо: «Уголовный розыск! Проводим обыск… Молчать и не каких возражений!» Но послушный Бармин и без того молчал…

Малыш не собирался обыскивать квартиру, но не стал противоречить напарнику.

Пришлось обходить все комнаты. В той, которая была спальней, обнаружилась та, которую старушки назвали фифочкой. Она сидела в центре широкой кровати, натягивая простынку поближе к груди.

Поскольку обыск затеял Аркадий, он попытался начать допрос:

– Попрошу ваши документы! Вы задержаны… Ваше имя, фамилия…

– Меня зовут Елизавета… Можно просто Лиза.

Аркадий хотел еще что-то спросить, но вдруг заметил, что задержанная на него даже и не смотрит.

Она уставилась на Малыша, который стоял у кровати во весь свой рост и расправлял и без того широкие плечи.

Пауза затянулась. Да и Аркадий не знал, как дальше проводить допрос, о чем ему спрашивать эту женщину… В голову приходили исключительно идиотские вопросы: «Что вы здесь делали? Почему вы голая? Где та, которая была до вас?»

Но больше всего возмущало невнимание Елизаветы к лицу, проводящему допрос. Она смотрела на другого мужчину.