Хан с лицом странника

Оставшись вдвоем с Карачой-беком, Кучум некоторое время молчал, поигрывая желваками на скуластом лице, и оглядывал, насупившись, визиря, словно узнал его недавно. Но тот, не смущаясь тягостного молчания, смотрел открыто, не опуская глаз.

– Чувствую, замышляешь ты что-то за моей спиной, но зачем это тебе, не знаю пока. Или тебе плохо живется подле меня? Или переметнуться задумал к другому хану? Так ты скажи, может, разойдемся по-доброму. Я ведь не неволю. Скажи.

Карача-бек плотно сжал губы, сдерживая готовые вырваться слова, но быстро справился с собой и тихо проговорил:

– За что мой хан обвиняет меня в предательстве? Или я дал повод какой? Или не выполнил порученное мне дело? А если речь о Сейдяке, то стоит ли волноваться так? Будучи в Бухаре, слышал один раз, будто там он с кем-то из родичей своих…

– С кем?! – словно клинком резанул, встрепенулся Кучум.

 – Может, и Едигир там? А до поры до времени и это от меня скрывают? А как стану плох для вас всех, так его призовете? Отвечай!

– Зачем так? Про Едигира я ничего не слышал, а если бы услышал, то тут же сообщил.

– Как же, сообщил бы…

– Хан зря терзает душу неверием. Кто, как не я, узнавал о предательстве и доносил хану? Кто наладил отношения с Бухарой? Кто служит хану душой и телом, а взамен получает лишь недоверие и оскорбления. Хан не верит, так пусть скажет об этом. И я ни разу не покажусь на ханском холме.

– Ладно, помолчи. Нечего советовать мне, в чем и сам могу разобраться. Лучше ответь, почему жену свою не везешь ко мне в городок? Чего опасаешься? И сына твоего пока еще не видел.

Пусть живут здесь. Я так хочу.

Карача-бек взял себе жену еще две зимы назад. У них уже рос сын, но, зная переменчивый нрав своего повелителя, не хотел он перевозить семью в ханскую ставку. Ох, как не хотел! Вдали от ханских слуг и родичей жить спокойнее. Охрана у них надежная, стены высокие, и никакой враг пока не грозит им. А тут, рядом с ханскими женами и наложницами, только успевай поворачиваться да бояться каждого неосторожно оброненного слова.

Но хан хитер и великолепно понимает, что при нем семейство Карача-бека будет порукой верности его. Хитер хан…

– Хорошо, мой повелитель, я привезу их сюда, – наклонил голову Карача-бек, – пусть будет по-твоему.

О ПРОШЕНИИ МИРА И ОБЯЗАННОСТЯХ ГОСУДАРЯ

Государь слабый, подвергшийся нападению со стороны сильного, должен во всех случаях уступать, преклоняться перед силой, будучи подобным камышу, склоняющемуся перед бурей.