Обречённый странник

Они, войдя в дом, стащили с головы казенные шапки, почти одновременно перекрестились на образа, и полицмейстер спросил вышедшую им навстречу Варвару Григорьевну:

– Хозяин-то дома?

– Это вы Ивана? – удивленно спросила мать, поскольку впервые услыхала, как сына назвали хозяином.

– А то кого же? – кивнул Балабанов. – Он теперь, поди, хозяин заместо Василия Павловича?

– Он, он, – засуетилась мать. – Кому ж еще быть-то? Да вы проходите, чего в сенцах разговаривать.

– Нам бы самого хозяина, Ивана Васильевича, – подал голос пристав.

– А он тут, во дворе, строит чего-то все. Вы бы Василия Павловича помянули, завтра сорок ден будет. Прошли в дом, по стаканчику выпили бы…

– В другой раз, хозяюшка, в другой раз, – отказался Балабанов. И они оба вышли во двор.

– Когда ж «в другой раз»? – удивленно развела руками Варвара Григорьевна. – Других сороковин уже не будет…

Балабанов с приставом нашли Ивана в каретном сарае, где были еще Карамышев и Тимофей Леврин.

Два мужика, перепачканные глиной, выкладывали из кирпича большую объемистую печь невиданной конструкции. В углу теплился камелек, сложенный на скорую руку для обогрева сарая, и нещадно дымивший. В воздухе пахло угаром, стены прокоптились сажей, и Балабанов, обведя всех округлившимися глазами, даже не поздоровавшись, спросил:

– Это чем таким недозволенным заняты?

– Добрый день, ваше превосходительство, – подошел к нему Иван Зубарев. – Почему так спрашиваете? Разве запрещено законом печь выкладывать?

– Это смотря для чего ее класть вздумали.

Если самосидку гнать – арестую. А мне донесли, мил дружок, будто ты собрался золотые монеты чеканить. Так ли то?

Тимофей Леврин, который хоть и не знал, что перед ним находится сам городской полицмейстер, но быстро догадался, с чем тот явился, и не дал Ивану ответить, а тут же нашелся:

– Неужто, ваше превосходительство, сами не видите, каменку для бани строим.

– А ты сам откуль взялся? – ткнул ему пальцем в грудь полицмейстер.

– То мой человек, с деревни привезенный, – шагнул вперед Андрей Андреевич Карамышев.

– А… тогда другое дело, – слегка успокоился Балабанов. – Только одно мне непонятно, вы здесь, что ли, помывочную баню делать собрались?

– Зачем здесь? – встрял Леврин. – Мы печь на катках в нужное место опосля доставим.

Карамышев и Зубарев переглянулась меж собой, ожидая, что скажет на это полицмейстер.