Обречённый странник

Наталья сердилась, хлопала его по руке, но не прогоняла. Тогда он настолько расхрабрился, что предложил ей поехать в Петербург. Наталья хохотала, отталкивая его от себя, грозила, что расскажет все отцу, и тут в комнату заглянула мать. Она увела Ивана обратно в горницу, где все на том же диванчике лежал уже разутый хозяин, громко похрапывая. Она налила Зубареву большую кружку холодного кваса и проводила до дверей. Дальнейшее, как он добирался в своих санках до дому, Иван помнил и вовсе смутно. Антонина спала, а Карамышев у свечи читал книжицу, подаренную накануне митрополитом Сильвестром.

Он как будто и не заметил или не придал значения, что Иван вернулся не совсем трезвым, и стал зачитывать ему что-то смешное.

Но когда Зубарев кинул на стол тяжело звякнувший кошель, тесть встрепенулся.

– Откуда? – спросил он, настороженно глядя на Ивана. – Неужто Михаил Яковлевич расщедрился? – Но Иван ничего не стал ему объяснять, прошел в свою комнату и завалился спать. Сегодня он со стыдом вспоминал то, что наговорил вчера Наталье, и хотелось побыстрее уехать из города, остаться одному и гнать по заснеженной дороге так, чтоб только комья снега летели из-под копыт Орлика да ветер трепал волосы, чуть не срывая с головы шапку.

Но в глазах вновь и вновь вставала русая Натальина прядь, и она словно держала его, привязывала к себе, не давала навсегда уехать из города.

Вместе с Карамышевым они решили, что разочтутся с наиболее навязчивыми просителями, которые чуть ли ни каждый день приходили требовать возвращения долга, а потом, через два-три дня, оставив старого деда Михея сторожить дом, уедут из города и до весны поживут в Помигаловой деревеньке, где вряд ли кто-то сумеет найти Ивана.

Оставалось только неясным: сообщать ли об этом губернатору Сухареву. Он наверняка уже знает, возможно, и митрополит ему сообщил, что Иван выплавил у себя дома серебро из руды с Урала. Как он поведет себя при этом, предвидеть было трудно. Вероятнее всего, попытается найти Зубарева, направит на розыски полицию, а чем это закончится, опять же предвидеть невозможно, но вряд ли чем-то добрым. Потому тесть посоветовал Ивану не искушать судьбу, а наведаться в губернаторский дом и сообщить Сухареву, мол, уезжает по срочным делам, а как вернется, тут же явится на глаза к его высокопревосходительству.

Алексей Михайлович Сухарев встретил Ивана чуть ли не радостно, быстренько выпроводив из кабинета каких-то офицеров, окинувших Ивана вопрошающими взглядами.