Отрешённые люди

– Я с вами, – предупредил он на всякий случай Кураева.

– Да, конечно, – отозвался тот и рванул на себя ручку двери.

Один из ординарцев догадался захватить с собой дорожный фонарь и посветил им. На крыльцо, дико воя, вывалился вахмистр Серафимыч, держась рукой за разбитое в кровь лицо. Увидев направленное на него дуло пистолета, в страхе повалился на колени, запричитал:

– Не убивайте, помилуйте, детки малые дома остались!

– Кто таков будешь? – грозно спросил его Кураев.

– Вахмистр казачий Чесноков, – ответил тот и рассмотрел стоящего перед ним офицера.

 – Ваше высокородие, заступитесь, не убили едва, а за что, и не ведаю.

В это время к двери на четвереньках подполз Яшка Ерофеич и попытался юркнуть мимо офицера на улицу. Увидев его, к нему подскочил караульный и въехал дубиной по спине. Яшка громко застонал и схватил Кураева за ноги, потянул на себя.

– Стой! – громко крикнул тот и пальнул в воздух из пистолета. – Взять его, – указал он ординарцам на караульного, размахивающего своей дубиной.

Солдаты ловко подшибли его под ноги и мигом скрутили руки за спиной, поставили перед поручиком. – Кто хозяин? Рассказывай все как есть.

– Я хозяин, – в страхе выпучив глаза, отозвался тот, изрядно напуганный. – А чего тут рассказывать? Сам ничегошеньки не понял. Сперва эти зашли, – ткнул рукой в сторону вахмистра и скулившего на полу Яшки, – а потом Федька Захаров с дубиной заскочил и айда его крестить…

– Ясно, – остановил его поручик, – ты Федька?

– А кому еще быть, – сипло согласился караульный, – я и есть.

– Почему драку начал?

– Признал я аспида этого, – кивнул он на Яшку, – лихоимец он. Два года назад приехали мы с брательником моим на ярмарку в Ирбит, так он нас до нитки обобрал, обчистил, весь товар наш описал и нас пустыми домой отправил. На всю жизнь его морду поганую запомнил и поклялся убить, коль встречу когда. Змеюка подколодная! – добавил он и попытался пнуть Яшку ногой.

– Ты мне это дело брось, – погрозил ему пистолетом Кураев. – А ты чего скажешь? – обратился к Яшке.

– В гошпиталь мне надо, – простонал тот, держась рукой за спину, – не иначе как ребрышки все поломал. Как бы не помереть по дороге.

– Вот хорошо бы было, – хмыкнул караульный.

– Молчи, дурак, – перебил его Кураев, – на каторгу пойдешь, коль и в самом деле помрет.

– Из-за этого гада да на каторгу? – удивился тот.