Отрешённые люди

А? Чего скажешь?

– После, после, – мягко улыбнулся Зубарев, – ты лучше дочку свою с собой возьми, Наталью. – Тут только до Ивана дошло, куда клонит отец, и он вспомнил вчерашний разговор о женитьбе, густо покраснел, отвел глаза, словно его уличили в чем-то нехорошем.

– Наталью? – весело закричал Пименов. – А почему и нет? Она давеча со мной просилась, да думаю, не бабье то дело с мужиками на санках наперегонки кататься. А коль ты настаиваешь, то непременно захватим. Езжайте наперед, а я развернусь пока, – гикнул Васька Пименов на своего Валета, привстав на санках и разворачиваясь прямо посреди улицы.

Иван хорошо знал дом Пименовых, стоящий на углу Пятницкой улицы, где жили самые городские богатеи. Отец когда-то дружил с Василием, но потом пути их разошлись, в чем-то не поладили, но друзьями остались, тем более оба были завзятыми лошадниками и при случае каждый старался отличиться хоть в чем-то, хвастаясь вновь купленными лошадьми, санками, сбруей.

Может быть, благодаря Пименову и держал до сих пор Василий Павлович выездных жеребцов, пробовал даже как-то вывести свою породу, но обходилось это дело недешево, и он сколько раз зарекался бросить все, продать и санки и дорогую сбрую, но в последний момент что-то останавливало его, и он откладывал до весны, до осени и не мог признаться сам себе, что ему прежде всего жалко расставаться со всей той удалью, радостью, хлещущей через край в праздничные дни на подобных выездах.

Промчавшись по Пятницкой мимо торговых рядов, лавок, откуда выглядывали красномордые приказчики, рядом толпились мужики и бабы и все глядели на идущего чеканной рысью Орлика, хлопали в ладоши, гоготали, махали руками, кто-то даже свистнул им вслед. Через пару минут они уже подъезжали к двухэтажному дому Пименовых. Отец сдал на обочину дороги, направил жеребчика головой к палисаду, кинул вожжи Ивану, выскочил, привязал недоуздок к перекладине, обтер пот с конского бока нарядной рукавицей, погладил коня по мягким губам.

Следом подлетел и сам Пименов, встал рядом.

– Куда, – заорал Зубарев, вскинув руки, – грызться начнут!

– Ай, на тебя не угодишь, – ругнулся сквозь зубы тот, но развернул своего коня, поставив головой к углу дома и, не привязывая, соскочил на землю, бегом кинулся к воротам, кинув на ходу Василию Павловичу, – погляди там, – хлопнул калиткой.