Отрешённые люди

Обвинят во всем тяжком и самое малое – отправят в деревню доживать до конца дней земных. Сухарев прислушался: за стенкой послышались тяжелые шаги, бряцанье по полу кованых подков, чье-то тяжелое дыхание. Дверь распахнулась, в кабинет влетел окровавленный казак в форме подъесаула и крикнул:

– Полицмейстера Балабанова убивают!

– Кто?! – почти одновременно вскрикнули все находившиеся в кабинете.

– Солдаты ваши, – ткнул подъесаул в сторону Киндермана.

– Да что он им сделал, Балабанов? – всполошился Сухарев.

 – Он человек хоть и строгий, но справедливый. Зря не обидит.

– Ни за что привязались, – начал объяснять казак, – шли мы, значит, к их степенству, купцу Крупенникову. С их благородием, полицмейстером, и со мной еще двое казаков было: Ушаров и Ярков, и я, значит, Афанасий Смолянинов. До рогаток дошли, где Ширванский полк стоит, караул держат. Тут к нам десятка два ребят ваших, – он снова кивнул генералу, – и бегут, орут чего-то. Я еще их благородию и говорю, мол, пошли обратно, а то худа бы не хватить.

А он мне: «Я тут в городе поставлен за всем порядком смотреть-приглядывать. Неужто побегу?» Остались мы. Те подскакивают и орут в голос: «С праздником, станишные!» Ну, мы им тожесь степенно ответили, поздоровкались за ручку. Глядь, а они все выпимши изрядненько. Один-то к господину полицмейстеру целоваться полез, а тот возьми и оттолкни его в грудь, ну тот и грохнулся взад себя. Вскакивает и с кулаками, кричит: «Убью!» Мы его оттаскивать начали, а другие солдатики нас хвать за грудки и орут непотребное разное, даже сказывать стыдно…

– Где Балабанов? – перебил подъесаула Сухарев.

 – Жив он? Говори!

– Я когда лошадь чужую поймал, да поскакал сюда, то жив был. А как там дело дальше сложилось, то мне неизвестно.

– Как ты мог бросить полицмейстера одного? – вскипел губернатор. – Под суд пойдешь!

– Почему бросил? Я за подмогой побег, за вами… – растерялся казак, – а там с ним еще двое наших остались… Тоже побитые, как и я, – и он демонстративно вытер нижнюю губу, из которой сочилась кровь.

 – За что под суд? Что едва живым ушел вас упредить? Их там уже сотни две набежало…

– Едем, – кинул на ходу Сухарев всем находящимся у него в кабинете, натягивая шубу. – Он что, так посреди улицы и остался? – спросил уже направившегося к двери казака.

– Да нет… – ответил тот, – во двор к оружейному мастеру Прокопию Мячикову затащили едва живого. Прокопий мне свояком приходится, так и помог.