Путь диких гусей

Но кто знал, что они кинутся именно сюда…

– Кто знал, кто знал!.. Зарезали бы меня, как овцу на бишбармак, а вы бы и ухом не шевельнули. Ладно, пока еще сам могу за себя постоять…

– Идет кто-то, – неожиданно перебил его Сабанак, указывая в сторону, где расположился купеческий караван.

– Это они, – кивнул головой Кучум, – за мной возвращаются. Спрячься там в кустах, – приказал Алтанаю, – взять живыми. А ты, – указал Сабанаку, – бери саблю и делай вид, будто караулишь меня.

Кучум вернулся к костру и занял то положение, в каком оставили его ушедшие к каравану грабители.

Сабанак встал рядом с саблей в руке.

Вскоре шаги стали отчетливее, и на узкой тропинке показался торопливо идущий человек. Но выходить из леса он не стал, а остановился, прислушиваясь к чему-то и внимательно приглядываясь к фигуре Сабанака.

Кучум скосил глаза в его сторону и понял причину беспокойства: тот смотрел на коней, оставленных башлыком и племянником.

Наконец, тот решился окликнуть своего сообщника и тихонько спросил:

– Эй, Улмас, у тебя все в порядке?

Сабанак повернулся к нему и махнул рукой, предлагая подойти поближе.

Но пришелец так и не решился подойти ближе к костру, а наоборот, попятился назад и так же негромко сообщил:

– Мы тоже взяли, что хотели. Пора уходить. Пошли, нас ждут у реки. Лодку нашли и уйдем на ту сторону. Слышишь?

– Сейчас, – кивнул головой Сабанак, – а с ним что делать?

– Прирежь эту свинью, он нам больше не нужен, – бросил кипчак и повернулся спиной, намереваясь идти обратно.

Тут-то на него и бросился из засады Алтанай, подмял, придавил к земле. Кучум моментально оказался на ногах и в несколько прыжков достиг пленного, опередив Сабанака. Втроем они подняли хрипящего кипчака на ноги, вытолкнули на поляну.

Кучум приставил к его горлу кинжал и, чуть нажав, чтоб лезвие прорвало кожу, но не причинило особого вреда, спросил дрожащим от злобы голосом:

– Где остальные предатели? Говори или сдохнешь на месте!

Пленник, смуглый мужик с узкими, непрерывно моргающими глазками, переводил взгляд с одного на другого и лишь тяжело хрипел, глотая широко открытым ртом свежий утренний воздух.

Слюна тонкой струйкой стекала из уголка открытого рта на куцую бородку.

– Э-э-э… – непрерывно тянул он.

– Ты заговоришь наконец или нет? Подлая твоя душа! – Кучум чуть надавил на кинжал, и пленник захрипел еще громче.