Путь диких гусей

Только то там, то здесь мелькнет над стенами чья-то голова, и опять никого не видно.

Лишь огромное и неохватное для глаза смертного сибирское небо нависло над тайгой, рекой и людьми. Жесткое и мрачное небо страны Сибири, так не похожее на ласковое южное небо, нежное, как лицо невесты. То небо ласкает глаз, это – ранит, давит, заставляет пригнуть голову, втянуть ее в плечи, прижаться к земле. Да и само северное небо, как зрачок, смотрящий сверху через обрамление сизых, наполненных водой туч, со стволами-ресницами темных елей, упершихся кронами в небесную глазницу.

Смотрит небесный глаз за людьми, и не убежать от него, не спрятаться.

Застыли воины, притихли кони, жмутся к хозяевам, вздрагивают всем телом, прядут ушами. Как перед лютой грозой замерло степное воинство. Молнии-взгляды летят из глаз, испепелить могут. Скажи им слово не так – сомнут, растопчут!

Но крепко стоит перед ними Кучум. Каменным изваянием, широко расставив ноги, стоит хан Кучум на перекрестье дорог.

Он – их перекрестье. Он – их дорога к смерти. Его глаза – их глаза! Его рука – их руки!

– Скажи слово, хан! Надоело ждать! Слово!..

– Веди нас, хан!..

– Дай крови! Дай врага!..

– Кро-ови-и!..

Взлетает вверх рука хана. Летит над людским морем голос:

– Воины!.. – Полетел клич до кромки леса. – Я привел вас! Вот Сибирь! Она ваша! Сибирь!..

«Ирь-ирь-ирь…» – откликнулось эхо.

– Берите ее! Хватайте! Она ваша! Эта девка! – Падает рука вниз.

 – Мы возьмем ее! За глотку! – Застывает рука. – Раздавим ее! – Летит вверх рука с саблей.

И сотни рук летят вверх. С саблей, с копьем, с дубиной.

– Мы сильны, и враг убоится нас!

«Ас-ас-ас…» – вторит лес.

– На-ас!.. – вторят глотки. Жадные, голодные.

Пришла гроза. Грянул гром. Прорвало глотки.

– Боя! Боя! Боя!..

– Хотим боя!..

– Резать! Рвать! Жечь!..

Молчит хан. Он все сказал. Он смотрит, слушает. Он уже победил. Он как стрелу из колчана достал, на тугой лук положил, тетиву до мочки уха оттянул, во врага направил, в сердце поразил.

Первая сотня вокруг хана своего живой подковой выгнулась. Напружинилась, к броску изготовилась. Еще вчера могла на своего хана наступить, растереть, растоптать, уничтожить. Сегодня он разорвал ее и опять вместе сложил, к своей ноге привязал. А они и рады, умереть за него готовы.

Ай да сотня! Лучшая сотня! Все, как один, молодцы-богатыри.