Фаэтон: Планета аномалий 2

Сердце рвётся от боли. Но всё повторяется снова и снова.

И вдруг, когда я уже в сотый, а может быть, и в тысячный раз вижу, как гаснет искра жизни, в глазах моего единственного друга… Он усмехается и говорит:

– А давай набьём ему морду?

– Кому? – нелепо хлопаю глазами.

– Да вот ему же! – вскочивший на ноги, абсолютно здоровый Мажор, тычет пальцем в страшную морду демона. – Лови его! Юх-ха! – успевает схватить за хвост попытавшегося свалить демоняку. – Эй, ты что дерёшься-то? Н-н-н-а-а-а! Тунгуска, с вертуханчика ему, ай, хорошо пошёл, держи пас…

Егор, братишка, ты, наплевав на все правила и законы, раз за разом прорывался в мир мёртвых.

Говорят, одиночка ничего не может противопоставить организации. Может. И пусть нас было двое, не важно. Сперва, ты заставил демонов уважать тебя, а потом тупо бояться.

Да вначале на мне пытались отыграться за весь беспредел, что он устраивал. Но что толку то? Мне так и так полагались истязания, но чем больнее и хуже было мне, тем чаще являлся Мажор.

Не просто же так меня иллюзиями мучить пытались. Дескать, глядишь, не явится этот отморозок.

Кстати. Ах-ха-хах. Тот демон иллюзий оказался бабой. Ага. После нескольких хороших плюх перешёл во вторую форму. Этакая голенькая красотка, с хвостиком и рожками. Думаете, ей это помогло? Ну как сказать…

– О, Тунгус, зацени какие клёвые сиськи?

– Ты чего дерёшься? – возмущается эта коварная и злобная тварь.

– А зачем ты моему другу больно делаешь?

– Работа у меня такая.

Вот что ты всё время лезешь к нам? Твоего друга даже в котёл уже никто не сажает, кнутом не порет, солью раны не присыпает… А когда он калёное железо в кишках последний раз ощущал? Да ничего уже такого с ним не происходит. На иллюзии вон перевели. Чего тебе ещё надо, а?

– А тебе говорили, что и задница у тебя тоже клёвая?

– Ты дурак? – демонесса удивлённо переводит взгляд с меня на Мажора.

– Дуракам закон не писан, если писан – то не читан, если читан – то не понят, если понят – то не так.

Мой друг заразительно ржёт, а затем, состроив серьёзную мину, заявляет:

– Мадам, ваши сиськи навевают на меня пошлые мысли! Как говаривал поручик Ржевский: «Разрешите вам впендюрить?».

– Не надо меня больше бить, – прикрывает руками голову демонесса.

– Да не бить, а впендюрить, – подмигивает этот отморозок, делая характерный жест руками и бёдрами.