Мажор: Путёвка в спецназ

– Всё нормально, командир, не подведу… Переболел, смирился, теперь не кинусь… Но и жалости во мне не осталось… Я не подведу! – и, помолчав, добавляю: – На мне ведь ответственность за ребят, что живы…

Рогожин улыбается:

– А как парни тебя ждут! Барана у местных выменяли, шашлык маринуют… Помнишь коньяк, который вы с Тунгусом спёрли у начштаба?

– Помню! – непроизвольно губы расползаются в улыбке. – Мы тогда решили вам свою крутость показать! Ну, Тунгус и предложил…

– Тунгус? А я думал твоя идея!

– Нет, Тунгуса! Очень он хотел вас удивить, вы же для него как бог были…

Оплётка на руле жалобно заскрипела, когда командир стиснул побелевшими, от напряжения, руками руль.

– Я знаю… – и, помолчав, вдруг грустно улыбнулся, – она у меня до сих пор лежит. На дембель вам подарить хотел… Теперь помянем Ваньку и Антона…

Тихий, весенний вечер: горит костёр, тлеют угли в мангале, разносится дразнящий аромат томящегося над углями мяса… Ребята: сидят вокруг костра, старший прапорщик Иванов: колдует возле мангала.

Рогожин разлил по стаканам бутылку коньяка. Вышло совсем по чуть-чуть, что такое пол литра на десять человек… Встал и, прокашлявшись, начал:

– Все знают происхождение этой бутылки? – парни грустно улыбаются, конечно, эту историю знают все. Ведь нашу добычу рубали всем коллективом! Командир качает головой: – Эх, не так она должна была быть распита… – и, поперхнувшись, севшим голосом продолжил: – Егор, Саня, может вы скажите?

– А можно я спою? – неожиданно предложил Саня.

 – Песня тут родилась…

– Я не против, песня это хорошо…

Сашке подали гитару, проведя пальцем по струнам, он начал:

– Простите если не слишком складно – уж как смог…

У могильной плиты, на потёртой скамье,

Грустный парень сидит и вздыхает.

Он почти что седой, хоть и сам молодой

Слёзы скорби с лица вытирает.

Что ты плачешь пацан молодой,

Или кто-то близкий, родной под могильной землёй?

Мать любимая или отец,

Дорогая сестра или брат-сорванец?

Да! Ответил боец молодой,

Близкий, родной человек под холодной землёй.

Я его никогда не любил,

Он и в детстве всегда меня бил,

Но пришлося нам вместе служить,

На не нужной войне рядом быть.

Он и здесь меня задирал,

А потом между мною и смертью он встал.

В этот проклятый день, в бой мы рядом пошли,

Автоматы в руках, тяжкий груз на душе.

Грохот взрывов и посвисты пуль,

Это наша судьба и с неё не свернуть.