Не сердите толстяка

– Нет, нет, – слегка отталкивает. – Даже не думай об этом.

– О чём? – делаю невинные глазки.

– Об этом!

– О чём об этом? – вовсю делаю вид, что не понимаю. Хотя сам откровенно пялюсь в вырез блузки.

– Тима, если Мария Ивановна узнает, она меня убьёт.

– Да откуда же, – развожу руками. – Я не скажу, ты тоже. А может тебе не понравилось в прошлый раз? – опускаю голову. Это серьёзный удар по моему самолюбию…

– Тим, ты не обижайся. Ты просто в армию уходил, на меня накатило. Да и выпили не слабо… Но это была ошибка.

– Что, все три раза? – возмущаюсь. И тут в голову приходит мысль: – Или может я слабоват оказался? – наверное, в этот момент на меня было жалко смотреть.

– И ничего подобного, – сверкает глазами, – наоборот, очень даже. Просто не хочу привыкать к хорошему, – отводит взгляд.

– Значит, я был на высоте? – настроение стремительно рвануло вверх.

– Был, был, – улыбается.

– Ну, стало быть, надо долг отдать, за травму, – пытаюсь притянуть девушку за талию, но она упирается руками в грудь.

– Подожди. Пообещай, что не будешь вот таким образом в долг влезать, а то голова у меня одна.

– Зачем, – удивляюсь, – мне за эту травму ещё как минимум, раз десять рассчитываться, а то и больше.

– Умеешь ты уговаривать, – смеётся, – ведьм точно.

Утро явно удалось…

Домой я вернулся часика через три. Ну а что? Когда ещё бабуля свалит? А то Тома жутко боится разоблачения, да и я, если честно, не горю желанием попасть под раздачу. Прибить бабуля, конечно, не прибьёт, но кровь может попить так, что голодный вампир покажется вегетарианцем… Так что воспользовался моментом на всю катушку.

Кое-как преодолев порог, бухнулся на диван в кухне, она у нас такого размера, что заодно исполняет роль гостиной. Откинувшись на спинку застонал. Вот ведь беда, как в пословице: сапожник без сапог, сам кому угодно могу боль унять, а себе нет.

– Барсик, – крикнуть нет сил. Надеюсь, котяра не свалил обижаться куда-нибудь подальше. – Барсик, мне плохо…

На самом верху лестницы ведущей на второй этаж появился хромающий и помятый кот. Всем своим видом изображающий вселенскую скорбь. Но увидев моё красное лицо и налившиеся кровью глаза, немедленно забыл о том, что я негодяй. С громким мявом и пробуксовкой, так что из-под когтей полетела стружка, убежал. Вернулся же, таща в зубах чехол с тонометром.