Причалы любви. Книга вторая

– И только сегодня, глядя на вас, я слегка засомневался в своем убеждении…

– Теперь, друзья, – вновь подал голос Бородулькин, – давайте выпьем за всех вместе: за учителей и учеников! Одно из мудрых латинских изречений звучит так: учись от ученого, но неученого сам учи! Вот это и есть главный принцип нашего общения, за него и выпьем!

И опять все выпили по глотку, так что Лена невольно отметила: «А вина-то у них не так уж много уходит».

Перед кофе гостей пригласили размяться. Лена поднялась из-за стола с облегчением: казалось бы, все было просто и непринужденно, но она почему-то устала.

Перехватив Бориса, Лена крепко сжала его руку и, оглянувшись, быстро прошептала:

– А нельзя нам сейчас уйти?

Борис тоже оглянулся и упрекнул:

– Лена, как можно!

– Хорошо, хорошо, – быстро согласилась она, – я думала, быть может, у них принято…

– Сейчас только все и начинается.

– Что, Боря?

– Увидишь… Потерпи немного.

Перед тем, как вновь пригласить к столу, потушили верхний свет и зажгли свечи.

Хрусталь в громоздких сервантах засветился на гранях рубинами и агатами, и, собственно, только теперь можно было в полной мере оценить благородство редкого стекла.

– Вы не устали? – подошел Бородулькин к Лене.

– Ну что вы!

– Устали, – не стал слушать ее Петр Самойлович. – Да и мудрено ли: новые люди, новая обстановка. Но потерпите, сегодня мы засиживаться не будем. А если желаете, сразу после кофе можете пройти в молодежную комнату. Там будет музыка. Вы какую предпочитаете: серьезную или, как принято теперь говорить, легкую?

– Хорошую, – неожиданно для себя ответила Лена.

– Да? – профессор Бородулькин с любопытством посмотрел на Лену. – Это мне нравится. Я лично страстный поклонник Листа. Люблю Бетховена и не переношу Мусоргского. Все понимаю: его значение, его новаторский классицизм, если так можно выразиться, но – не принимаю. Хоть убей, мне его музыка кажется надуманной, с излишней претенциозностью… Н-да. А вам?

– Собственно, – она ничего не могла вспомнить из Мусоргского, – я с вами отчасти согласна.

 – И поспешно добавила: – А мне очень нравится Бах.

– Бах? Ну конечно! Орган, полифония… В Риге его слушают при свечах. Вы бывали в Риге?

– Нет.

– Вам непременно надо там побывать. До конца Баха можно узнать только там. Я имею в виду наше Отечество. Ведь для его сочинений нужен не только настоящий орган, но и соответствующее помещение. О-о, у них есть великолепные соборы. Но мы еще поговорим об этом.