Змеиный князь

Но не меньшей ошибкой было бы думать, что я поступил разумно. Нет, я пошел на поводу у собственных чувств. Я был охвачен страхом – страхом оказаться в немилости, страхом быть изгнанным. Он продиктовал мне решение, и я покорился ему.

Хендрик замолчал. Мал сожалел о сгоряча высказанном обвинении.

– Достаточно на сегодня откровений, – Хендрик вернул облик благодушного аристократа. – Тебе следует хорошо отдохнуть. Завтра во время праздника, когда все жители Сира оденутся в голубые плащи, вам предстоит покинуть город.

Мал направился к выходу, где стоял Морквард. Тот смотрел глазами преданной собаки. Мал ощутил к нему сильную неприязнь.

В эту ночь принц был ближе к дому, чем когда-либо за последние дни. Он нашел у себя в комнате письменный прибор и несколько листов бумаги. Перед тем как заснуть, Мал написал Хендрику обо всем, о чем был не в силах сказать вслух.

Утром принц отправился на прогулку по городу. Он услышал звуки музыки, пошел им навстречу и столкнулся с женщиной, несущей надрезанный арбуз.

Тот чуть не вывалился из ее рук, и принц помог ей его поймать. Женщина в благодарность отломила ему кусок плода с ярко-красной мякотью.

Музыку извлекали из инструментов бородачи в чалмах, сидевшие на коврах под занавесью из цветных тканей. У первого в распоряжении были струны, жестко закрепленные с одной стороны деревянного ящика и уходящие вглубь, с другой – свободно натягивающиеся стальной ручкой, которую музыкант удерживал в правой руке. Он едва заметно и без особых усилий перемещал ее в воздухе.

Пальцами левой руки он едва прикасался к струнам, что приводило к появлению чистых и ярких звуков. В распоряжении второго бородача были нанизанные на нити темные полукруглые пластины из дерева. Они были усеяны сверкающими на солнце драгоценными камнями и лежали в платяном мешке. Музыкант водил над ними руками, и иногда осторожно дотрагивался, добиваясь переливчатого звучания. Во время игры музыканты улыбались и добродушно разглядывали собравшихся вокруг жителей города Сира. Кто-то едва покачивался в такт музыке, кто-то самозабвенно танцевал.

Бородачей сменил юный музыкант с лютней. Он играл настолько неуверенно, что в толпе раздались насмешки. Одна из девушек выкрикнула:

– Эй, худышка, ты что здесь делаешь?! Играть-то не умеешь! Да и куда ты полез с костлявыми ручонками? Подожди, пока они мясом обрастут! Заодно и молоко на губах пообсохнет!

Юнец продолжал играть. Но звук инструмента стал терять гармонию. Несколько раз он откровенно фальшивил.