Синтетик: начало

Пули разбивали стекла, впивались в стены, крушили все на своем пути. Послышался глухой хлопок, когда одна из пуль попала в экран телевизора.

Уловив момент, когда стрельба чуть стихла, Чак высунул автомат в окно, и дал короткую очередь. Он занимал более выгодную позицию, чем нападавшие, так как стрелял со второго этажа. К тому же он был хорошим стрелком. Может быть, именно благодаря этому ему удалось сразу же попасть в одного из налетчиков. Тот вскрикнул и, выронив автомат, упал навзничь.

– Значит, говорите, человеческая глупость, – проговорил Херц, лежащий на полу рядом с Дитрихом.

– Акт отчаяния, – продолжил Херц. – И чем он закончится для нас?

Новые автоматные очереди обрушились на окно комнаты. Нападающие пытались поразить Чака, а тот тщетно пытался сосчитать, сколько их всего. Краем глаза он успел заметить, как один из людей Таккера вытаскивает из машины гранатомет, и направляет его в сторону окна.

– У них гранатомет! – заорал Чак, бросаясь прочь от окна.

Все лежащие на полу в одно мгновение сорвались с места, метнувшись к выходу из комнаты. Херц и Скеррит даже столкнулись друг с другом, и едва не упали, потеряв равновесие. Рони едва успел выскочить в соседнюю комнату, когда гранатометчик произвел выстрел.

Раздался оглушающий взрыв, и во все стороны полетели обломки мебели, куски стен, и еще неизвестно чего. Взрывная волна швырнула Херца вперед, прямо на Дитриха и, падая, он почувствовал обжигающую боль в левой руке, чуть повыше локтя.

Чак, еще до того момента, когда был произведен залп, понял, что выбежать вслед за остальными он просто не успеет. Они все просто застрянут в дверях. И он предпринял единственное, что ему оставалось, а именно, метнулся в оружейную комнату, тем более что вход туда был ему ближе, чем дверь, в которую бросились все остальные. Какие-то осколки, пыль и еще что-то посыпались ему на спину, когда он лежал на полу, прикрывая голову руками.

– Ага, получите, твари! – послышался снаружи торжествующий голос.

Чак приподнялся и, ощупав себя, с удивление обнаружил, что он цел и невредим. Те же самые чувства испытал и Скеррит, когда понял, что взрыв не причинил ему вреда.

Херц скосил глаза, и увидел, что закатанный рукав его рубашки окрашивается кровью.

– Я ранен, – закричал он.

Но его рана, похоже, никого не побеспокоила. Каждый волновался только о самом себе.