Йо-хо… Хо!. Истории капитана Вержбински

– А, вот и Кэп! – радостно прогудел он, и растопырив манипуляторы, ринулся ко мне.

Он вынув из кармана небольшой энкодер, и уговорил замки, фиксирующие мои руки и ноги, раскрыться. Звяк-звяк-щёлк-щёлк, я был свободен! Я дёрнулся было встать, но чуть не упал. Нервная система, ошарашенная станнером, до сих пор не пришла в себя.

Бормотун совсем по-человечески покачал головой – «А-я-яй!» – и сдёрнул меня с каталки. Он перебросил моё безвольное тело через плечо словно я ничего не весил, и потопал в темноту, тихонько меня баюкая:

– Домой, Кэп! Домой!

* * *

Двенадцать часов спустя я сидел в рубке «Каракатицы», цедил элузский «Торчини» из бокала с ягодкой, и строил ужасный план мести.

Естественно, до того, как заняться таким важным делом, я плотно пообедал, раздал команде ворох всяческих ЦУ и казнил нерадивый пылесос, попавшийся под ноги. После этого, надел подобающую случаю треуголку. Вообще, у меня много треуголок, но эта: из мягкого бархата, чёрная как смоль, украшенная тремя перьями Горгоссы, была особенная.

Специально прибережённая для мстительного настроения. Которое, если судить по потёртостям на подкладке, посещало меня довольно часто.

Включив голографический проектор, я немного повертелся перед камерой. Критически оглядев свою трёхмерную проекцию, вновь убедился, что я статен, мужественен, красив. Настоящий дворянин, как из школьной книжки по истории.

Да ладно, чего и говорить, выгляжу – отпад! Но породистому лицу, всё же, чего-то не хватает. Чёрная перевязь, например, была бы кстати.

Или шрам.

Я прищурил левый глаз, потом правый, представляя антрацитового цвета шёлковую ленту. Как безболезненно потерять один глаз? Я задумался.

Но боцман, подошедший тихонько сзади, грубо оборвал мои фантазии.

– Капитан! – гаркнул он, – Команда корабля собралась в кают-компании!

Я воровато погасил проекцию и изобразил жуткий гнев на лице.

– Чёрт бы тебя подрал, Дрю! Не делай так больше! – гаркнул я на коренастого толстяка. Большой красный нос картошкой, рыжая, всклокоченная шевелюра и такая же борода —Байрон Дрю, уважаемый, между прочим, в прошлом человек! Академик каких-то там подпространственных наук.

Был. А сейчас – боцман «Каракатицы», правая рука капитана, то есть меня.

Я возмущённо показал ему кулак и сделал вид, что шепчу страшные ругательства. Такие страшные, что произносить их можно только шёпотом.

Дрю виновато опустил голову и пробубнил:

– Простите, сэр… Но вы сами просили…

– Просил, – согласился я.