Донбасс. Искалеченные судьбы

На вид, ей было лет шестнадцать, а ее глаза делали из нее наивного и расплакавшегося ребенка. Она была невысокого росточка, миниатюрная и своими размерами очень походила на куклу Барби. На такого ангелочка можно смотреть долго и не устанешь.

– Ты умеешь играть в карты? – спросила меня Катя. – Давай сыграем?

Она достала из сумки колоду карт в целлофане и кинула ее на стол.

– Играем на раздевание? – шутливо спросил я. – Только я всегда выигрываю, предупреждаю сразу.

– А не боишься в Москве в одних носках выйти?! – засмеялась Катя.

– Если только в вашей компании, – не зло съязвил снова я.

Катя была самая старшая из них. И самая большая. Ее грудь, как минимум, четвертого размера, лежала на столе, плотно обтянутая футболкой, соски прорисовывались через ткань. Она носила прическу каре, и челка постоянно  закрывала ей половину лица. Круглые карие глаза, нос чуть вздернут к  верху, и губы большие, сочные. Она не уступала по красоте своим подругам, но была крупнее их размера в два.

От того казалась и постарше девушек лет на пять.  Такая старшая сестра двух девушек-близняшек.  За разговорами и игрой в карты прошел весь день. Уже около полуночи, когда весь вагон спал сном младенца, я вспомнил, что так за целый день и не покурил. Все были увлечены разговорами и игрой. Я вышел в тамбур, достал сигарету из пачки и подкурил ее. Белое облако дыма потекло по  тамбуру. Минуты через две сюда же вышла и Света. В ее длинных и очаровательных пальцах лежала тоненькая сигарета.

– Слав, дай огоньку, – попросила она у меня.

Я чиркнул зажигалкой и поднес к ее лицу. Это было личико маленькой глупой девчонки, старавшейся выглядеть взрослой. Она затянулась дымом, прислонилась спиной к стене и спросила:

– А тебе нравятся некурящие девушки, да?

– Зависит от настроения, – ответил я. – Но я в этом плане не привередлив.

Мы стояли возле входной двери в вагон и смотрели на ночные проплывающие над полями облака, еле освещенные зарождавшейся Луной.

– Дурак ты, Славка, хоть и взрослый, – сказала Света, глядя мне в глаза.  – Ну, зачем тебе эта война? Пусть сами разбираются. А то влезете, потом сами же виноватыми и останетесь. Женился бы лучше, семью завел, детей настругал. Все милее и толку больше.

Я ничего не ответил девушке, только улыбнулся и пожал плечами. Она была еще слишком юная, чтобы понимать что-либо в жизни. Поэтому с ней я спорить не стал.