Донбасс. Искалеченные судьбы

Как-то заметно прибавилось молодых людей в камуфляже и с огромными баулами. Вот уже третий день подряд, после работы,  я просиживаю несколько часов  в этом заведении.  Отсюда хорошо видна площадь, и я наблюдаю, пытаясь, в царящем хаосе, выявить какую-то закономерность. И кое-что мне даже  удалось. В том числе и прибавление камуфлированных мальчишек на перронах.  Вечером, уже на работе, внимательно слушаю новостийную радиоволну. Украина бурлила все больше. Беспорядки в Киеве усиливались, президент бездействовал.

В принципе, знакомый сценарий. Нечто подобное было и в Приднестровье, и в Абхазии, да много где было. Сценарий, хоть и вариативный в деталях, но предельно одинаковый. Падение «Беркута» заставило вздрогнуть. Нулланд предсказуемо отравила печенюшками. И тут, как гром среди ясного неба – побег Януковича! И, хотя, в какой-то мере это можно было предсказать, но прозвучало, все равно, как выстрел. Дело приобретало более жесткий оборот.

Значит, война неизбежна.  Вопрос о моем участии тогда, хоть и зашевелился, но еще не встал.

  «Хатаскрайность» крепко держала в своих объятиях.  И тут грянул Крым. Волнения на полуострове воспринял уже с большим волнением. Значит, сопротивление идет. Значит, справятся.  Так я  думал в тот момент.

Я вернулся в общежитие, через пару часов. Нужно было снова идти на работу. Время, которое предназначалось на сон, безвозвратно утеряно и потрачено. Но это ничего, мне не привыкать, не спать несколько суток подряд. Мне было интересно, пойдет ли российская техника на погрузку? Я вернулся, увидел идущего мне навстречу по коридору Сашу, парня из львовщины.

– Сашко, что думаешь по поводу Крыма?

– А шо тут думать, ****а ему…. Щас ребята из «Правого сектора» приедут и объяснят все популярно, кто куда уехать должен.

– Ты думаешь? А Россия не поможет? – спросил я у парня, явно симпатизирующего «Правому сектору».

– Какая Россия, та, что чеченов десять  лет приструнить не может? Украина – не Чечня, русские это понимают, – с ухмылкой сказал хлопец.

Напомню, что разговор этот произошел в Москве, на улице Плеханова, в рабочем общежитии. Я не нашелся, что ему ответить. Только чувство обиды и горечи подкатили к горлу. Как нагло, жестко и с каким презрением говорил этот гуцульский выкормыш о стране, в которой сейчас находился, работал и зарабатывал. «Время покажет», – подумал я. А сам тем временем обдумывал план поездки в Крым.