Бумажный Голиаф

С уважением,

Профессор Глен Паркер.

[Цифровая подпись прошла валидацию].

Пало-Альто, Калифорния, 4 апреля, вечер.

Система внутренних сообщений учебного центра Tesla.

Владелец маршрута: Джо Бейкер.

Статус: маршрут построен.

«Концентрация доступных ИИ „Платонов“ материалов и маркеров матрицы Gensoku-4 должна быть снижено в пять-шесть раз» – Джо снова и снова прокручивал новое требование к матрице доступных материалов и сопоставлял их с возможностями алгоритмов, которые были в его распоряжении.

Предел, который был ему теоретически доступен: 170—180% изменений, пока ИИ не заметит того, что входящий поток информации изменен.

«Пять-шесть раз – это более 500% измененной информации в контексте доступного ИИ поля информации, – Джо автоматически посмотрел в камеру на выходе из офиса, чтобы отметиться об уходе с работы. – Тут даже ребенок поймет, что родители включили фильтры, и откажется играть дальше».

Оставался вопрос, насколько ИИ «Платонов», которого сейчас обучали несколько экспертов из разных уголков мира, умнее или глупее пятилетнего ребенка.

– Эй, Джо! Ты с нами?

Бейкер автоматически обернулся, поздно сообразив, что это очередная подколка ребят из аналитического отдела. Они никогда не звали его с собой, особенно после смены. Джо Бейкер был невысокого роста, и толку от него в баскетболе против громил из Инженерного кампуса было совсем немного.

– Нет, спасибо, я домой, и да… очень смешно.

Лучше, чем на прошлой неделе, намного оригинальнее, ребята, ага! – Джо зашагал мимо дежурной группы коллег из аналитического отдела, которые толпились у входа в офис, ожидая, наверное, пока кто-то на минивене заберет их и все вместе поедут в зал на тренировку.

Бейкер закинул рюкзак на обе лямки, как любил делать в школе, надвинул наушники и направился к бесконечной парковке, где затерялся его фургончик. Полгода назад он перестал прятать свой фургон на парковках в закусочных неподалеку и стал открыто оставлять его на весь рабочий день на парковке офиса.

В Калифорнии темнеет быстро, и пока он дотопал до своего фургона, дневной свет померк и ветер стал холодным. Джинсовая винтажная куртка почти не продувалась, а встроенные в темные армейские брюки тончайшие нити обогрева автоматически поддерживали нужную температуру. Внутри фургона было жарко, сиденья еще хранили память о безжалостном дневном солнце.