Трещины

Отойдя подальше с освещённой улицы и убедившись в отсутствии случайных свидетелей, я натянул перчатки. Это в мифах и сказках Смерть ходит с косой, а на деле же мы белоручки и чистоплюи, делаем неблагодарную работу, не пачкая рук.

Сердце заколотилось, точно усердный дятел, в глазах помутнело, а улица вокруг ожила множеством голосов, рёвом далеких машин и громовым шумом ливня, распавшегося на обособленные капли. Некоторое время мне понадобилось, чтобы прийти в себя от внезапно обрушившегося на меня каскада звуков и перевести дыхание.

Итак, мне нужна тень. Мои коллеги обычно не столь придирчивы в данном вопросе, а вот у меня и здесь свои тараканы. Иной раз посмотришь – и всё в ней хорошо, чёткие очертания, достаточно глубокий цвет… А ступишь в неё – выбросит за сотню метров от нужного места, по дороге трясёт, точно в плохо закреплённом жёлобе в аквапарке, брякнешься оземь, точно побитая собака, да ещё провоняешь какой-нибудь тухлятиной. Повезёт, если не застрянешь на несколько минут, а это уж и совсем непозволительная роскошь.

Что здесь у нас… Фонарный столб, погнутый у самого основания; раскидистый клён, до обрезки которого никак не доберутся городские службы; старая кованая скамейка…

Я опустился на корточки, чтобы рассмотреть её поближе. Осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, провёл по поверхности тени. Перчатка завибрировала, кажется, даже довольно заурчала, потянулась ближе, как будто притягиваемая магнитом необычайной силы. Сойдёт. Не бизнес-класс, но…

Ощущения, которые испытываешь, переходя по теням, вообще мало кому знакомы.

Выражаясь образно, меня огрели диванной подушкой, набитой щебнем вперемешку с пухом, прокрутили в центрифуге, перетащили за тридевять земель, волоча за ноги и собирая моей больной головой все кочки и бордюры, а после дали понюхать нашатыря, насильно приводя в чувство.

В народе любят шутить, что затянувшийся ремонт убивает нервные клетки и ведёт к скоропостижной смерти. Товарищ Ермолаев сегодня подтвердит эту гипотезу.

В квартирке его – самый разгар отделочных работ: небрежно ободранные стены; местами можно прочитать заголовки на пожелтевших газетах, что когда-то были наклеены как основа под обои. Слева стоит покосившийся платяной шкаф, впритирку к трюмо, укрытому полинялой простыней с множеством дыр. По полу разбросан старый и грязный инструмент: шпателя, покрытые застывшим цементом, молоток с отломанной ручкой, ржавая ножовка и россыпь сгоревших свёрл.