Трещины

Двигаешься словно в густом киселе, при этом мозг начинает работать, словно лабораторная вычислительная машина: прикидывает, что поджечь, чтобы огонь распространялся быстрее, блокируя выходы; с какой скоростью это помещение заполнится угарным газом; какое усилие и в какую точку нужно приложить, чтобы обрушить несущую стену…

При этом на интерьер, обстановку и цветовую гамму обоев я и внимания не обращал – подумаешь, типичная холостяцкая квартирка, в которую если и водить девок, так только в подобном «романтическом» полумраке.

Единственное, бредя практически на ощупь в кромешной темноте, я запутался ногами в кофточке, и тихонько выругался на тему чьей-то похотливой безалаберности.

И вот – посмотрите! – развалились двое на скрипящей кровати, пыхтят, постанывают  и сопровождают процесс весьма грязными терминами. Ладно, чем меньше вдаёшься в подробности, тем проще работается.

Я тактично покашлял. (Ну, принято так говорить, хотя это в корне нетактично – вламываться в чужую квартиру, да ещё прерывать сладостный акт соития)

Парень вскочил с кровати, точно ужаленный, и принялся одеваться с такой скоростью, будто решил, что он находится в казарме и должен быть готов ко всем тяготам службы, прежде чем догорит спичка.

– Какого хрена? Ты кто вообще такой? Ты чего забыл в моей квартире? – кряхтел он, пытаясь натянуть джинсы задом наперед.

– Дима, ты обалдел? С кем ты разговариваешь? Иди ко мне, – сладко потянулась девушка. Надо отдать должное, её предложение было очень соблазнительным, и в иной ситуации им нужно было воспользоваться. Расположившись среди смятых простыней, она даже не пыталась прикрыться, что меня особенно радовало.

– Это я обалдел? Да вот же он, он пялится на тебя!

– Дима, завязывай с этой хернёй, это не смешно!

– Можешь с ней не спорить, – сказал я, – она меня не видит, не слышит и даже если решит пробежать в туалет прямо сквозь меня, не почувствует ничего, кроме лёгкого холода. К сожалению, я тоже не смогу оценить все прелести тактильного контакта, если ты понимаешь, о чём я.