Первые боги

Тени священных животных защищали чужеземцев. Вобравшие в себя человеческие тела, призрачные гуси шипели, вытягивали шеи, махали крыльями, но также не могли причинить урон войску арабов. Их безобидность с лихвой восполнял Мал. С помощью меча Рамзеса он убивал воинов, посмевших ему угрожать. Он истово рубил головы, кромсал тела, вспарывал животы и взрезал сухожилия. Краем глаза он заметил двух амазонок почти в упор расстреливающих из лука арабов. Их лица были охвачены ненавистью.

Пыль за оградой храма змеиных богов поднялась выше головы.

Арабское войско таяло на глазах. Копья и сабли воинов Салаха неизменно отскакивали от оболочек призрачных тел гусей и змей. Когда бессмысленность усилий и неотвратимость смерти стала для арабов очевидной, а мысль о спасении собственной жизни разом настигла большинство оставшихся в живых, они отхлынули от кучки неуязвимых изменников веры. Мал оглянулся. К ним присоединились еще две амазонки, и теперь их было шестеро.

– Мухаджиры! – закричал Салах, и его голос покрыл поле битвы.

 – Люди клятвы, ко мне! Или вы забыли, что смерть в бою с неверными открывает дорогу в рай? Нам не поможет бегство, потому что дома наши обнажены!

Шах вырвал знамя полумесяца у знаменосца и помчался вперед. Арабы уже поскакавшие было прочь, развернули коней. Мал оценил бесстрашие шаха и отсалютовал ему клинком. Амазонки выстрелили из луков. В ту руку, которой Салах держал знамя, одновременно вонзились две стрелы.

– Похоже, они не желают ему смерти, – подумал Мал.

Его взгляд остановился на женском лице, искаженном презрительной усмешкой.

– Они не желают ему легкой смерти! – догадался он.

Шах не удержал знамя, его подхватил скачущий рядом всадник, и тут же получил стрелу в грудь. Салах даже не оглянулся. Из последних сил, стиснув зубы, он рвался вперед, пока телохранитель не схватил его лошадь за уздцы. Арабы сгрудились вокруг предводителя, закрыли его собственными телами и стали отступать. Амазонки осыпали их стрелами, и, казалось, наслаждались стонами мужчин, страдающих от ран.

– Жалкие трусы! Пустите меня! Я хочу умереть, как подобает воину! – кричал шах.

Но арабы уже не слушали его. Они продолжали отступать, жертвуя собой ради спасения Салаха.

– Не дайте ему уйти! – выкрикнула одна из амазонок.

Кто-то из арабских воинов поднял упавшее знамя. Гор выстрелил. Стрела вонзилась в полумесяц, разорвала ткань и обратилась в черную гадюку.