Сны командора

Будучи, как о нем говорили, близко знавшие его – «изрядным писакой», решился Николай составить обстоятельное письмо Платону Зубову со своей насущной просьбой, расценив, что ныне фаворит должен быть щедр после милостей императрицы, да и свои люди ему в его нынешнем положении могут быть очень полезны.

Неделя ушла на составление не длинного, но эмоционально яркого и ясного по смыслу письма в адрес фаворита. Исписав немало страниц и, наконец, найдя, как показалось, нужные форму и стиль, в окончательном кратком варианте письма были сделаны все заверения о преданности его Николая Резанова, как императрице, так и Его Сиятельству.

Просил Николай о малом: места достойного для службы на благо императрицы и Отечества и высочайшего позволения вернуться в столицу. Не доверяя столь выстраданное письмо казенной почте, Николай сам решился отправиться в Петербург, и тщательно одевшись, несколько изменив свою привычную внешность, прибыл к дяде, оглядываясь и таясь. Казалось по неопытности, что чуть ли не каждый жандарм или постовой знают о запрете для него на посещение столичных улиц и готовы схватить за шиворот и отправить в казематы под замок.

Через брата отца Ивана Гавриловича, письмо передали в канцелярию Платона Зубова. Расположившись в доме дяди, Николай вскоре решился вечером посетить места, где проводил время, будучи еще гвардейским офицером. Сходил в театр на оперу, прогулялся вечером по бульвару, посетил салон.

После нескольких таких выходов коллежский асессор быстро освоился в привычном кругу, наметились новые знакомства, и петербургская жизнь вновь стала понятна и мила.

Вернулась былая уверенность, появилось желание утвердиться в столице и добиться здесь, не смотря ни на что, достойного для себя положения.

Надышавшись столичного воздуха, Николаю смертельно теперь не хотелось возвращаться в Псков. Но возвращаться каждый раз было нужно – служба требовала присутствия. Теперь вся жизнь в Пскове была подчинена поискам поводов посещения Петербурга.

Так в метаниях между Псковом и Петербургом прошло три месяца.

Иван Гаврилович, отметив в Николае стремление и способности к кабинетной работе и канцелярскому поприщу, поощрял его пребывание в своем доме, порой наставляя племянника советами:

– Николай, ты человек еще молодой и способный. Но этого не достает для хорошей карьеры в столице. Умей заводить знакомства и не гнушайся услужить тому или иному человеку, сделаться для него приятным, полезным и незаменимым.