Сны командора

Не приносит, условно говоря, в жертву своих избранников, а образовывает, испытывает, а тех, кто эти испытания и науку прошел успешно, к делам государственным пристраивает, дает возможность послужить, себя на службе на благо Отечества реализовать. И бывает от этого толк. Вот, возьми тех же братьев Орловых или Потемкина! Делами большими славны эти герои на благо Отечества!

И конечно, очень тяжко она переживает свой возраст и физическое свое дряхление. Помнится, были мы на премьере спектакля в театре, в тот год, когда Екатерине стукнуло пятьдесят.

Ставили пьесу Мольера, ее любимца, а там возьми, одна из героинь представления, и ляпни:

«Что женщина в тридцать лет может быть влюбленною, пусть! Но в шестьдесят?! Это нетерпимо!»

Реакция сидевшей в ложе государыни была мгновенна и совершенно нелепа. Она вскочила со словами:

– Эта вещь глупа, скучна! – и поспешно покинула зал.

Спектакль сразу после ее слов прервали и никогда не ставили более. Вот так тяжко для нее взросление бабье дается.

Гавриил Романович тяжко вздохнул и продолжил свою мысль:

? Слова из пьесы болезненно укололи императрицу, которая никак, ни под каким видом не хочет примириться с надвигающейся старостью и сердечной пустотой, которая следует за ней. Мальчики ей нужны не сами по себе. В сознании императрицы они сливаются в некий единый образ, наделенный несуществующими порой достоинствами – теми, которые она сама хочет видеть, воспитывать в них, теми, которые государыне нужны для искусственного поддержания ощущения молодости и неувядающей любви.

Но при этом в ней пробиваются и материнские инстинкты, ведь она и вправду годится молодым людям в матери.

Что же касается тебя, ты сейчас, похоже, проходишь этап проверки и испытаний. Вот гляжу я на тебя и думаю, – для больших дел наметила тебя матушка наша. Будь готов, только смотри, конкурентов на это сокровенное место много имеется. Вот думаю, что та история неприятная в поездке с монетами, что с тобой приключилась, возможно, кем-то умно придумана и умело реализована.

А в итоге тебя удалось от Екатерины устранить. Вот так! – закончил свой монолог поэт и выдумщик Гавриил Романович.

Слова Державина стали пророческими. Уже скоро Николай уловил возрастающий интерес Екатерины к себе и ревнивые взгляды Платона Зубова, который при встрече с ним отводил глаза и деланно строго и подчеркнуто формально общался с Николаем.