Сны командора

Николай Резанов после скандала, скорой отставки и высылки из столицы не находил для себя в уездном Пскове иного, как удариться в бесперспективное времяпрепровождение в обществе таких же, как он, неудачников, ленивцев и девиц не обязывающего ни к чему поведения. Правда, все это вялое общество требовало денег, которых всегда не хватало, поэтому Николай, стал регулярно навещать белошвейку Дарью, прижившую еще в юности сынишку. Молодая женщина, проводя все время в трудах, была рада приветить обходительного и благородного кавалера.

Так у них и сладилось.

Дарья снимала флигель в доме у реки с отдельным входом, держала комнату чистенькой и была более-менее обеспечена, зарабатывая на хлеб и содержание сына своими ловкими красивыми руками. Резанов не баловал любовницу подарками, а та безропотно принимала его у себя, робея по-прежнему перед дворянством и образованностью барина, старалась угодить и исполнить любую прихоть когда-то приближенного к императрице человека.

Конечно, эти отношения никак не удовлетворяли амбиций бывшего гвардейца, имевшего случай быть в любовной связи с Екатериной. Теперь, оказавшись, как казалось, в унылой жизненной ситуации, которая грозила прозябанием, Николай Резанов неустанно думал о новых возможностях изменить свою участь.

Один из вариантов житейских действий мог состоять в удачной женитьбе, да вот невесту достойную найти было непросто в этих местах. Достоинства невесты оценивались, конечно, по размеру приданого и по возможности приобретения значительного влияния в обществе через новоявленных родственников.

Но вокруг были в основном все разорившиеся, без должного положения в обществе люди, а найти суженую такую, чтобы и для души была приятна и с достойным приданным, было крайне сложно. Эту затею Николай скоро оставил, предавшись удовлетворению мужских потребностей в обществе местных жриц любви и скромной белошвейки Дарьи.

Перспективы по службе в гражданском суде Пскова были так же крайне ограничены.

Здесь, в провинции, приходилось ждать какого-либо продвижения вверх по служебной лестнице только взамен ушедшего на покой или на погост чина. Поэтому, исправно посещая службу и освоив ее тонкости, Николай, понимал теперь уже остро, что время уходит безвозвратно. На исходе четвертого года пребывания в Пскове он стал настойчиво искать новых для себя перспектив, которые были реальны только в Санкт-Петербурге.