Повелитель. Часть первая. Доверенное лицо

И мы не вправе с тобой показывать свою слабость, лишая его веры в будущее.

Не замечая её ответа, говорил мужчина, поднимаясь с табурета и накидывая на плечи заячий полушубок.

– Я поняла тебя, любимый!

Промолвила женщина, вытирая фартуком руки.

– Очень хорошо! И пойми меня правильно! Я запрещаю ему пользоваться его даром без моего разрешения, лишь для его блага!

Внимательно посмотрев на жену, пояснил он.

– Я поняла тебя, любимый!

Ещё раз повторила Тельциния.

– А теперь, пора будить его! Кобыла застынет на морозе!

Закончил разговор Рони, направляясь к топчану, где мирно спал его сын.

– Норман, вставай!

Бородатое лицо мужчины склонилось над мальчиком, и в который раз повторило;

– Вставай, Норман!

Но тот, в ответ, лишь повернулся на другой бок и засопел ещё громче.

– Пусть ещё поспит!

Умоляюще глядя на коренастого мужчину, тихо прошептала стоявшая рядом с ним красивая брюнетка.

– Он вчера вымотался с Ланой, удаляя ей боль в спине.

– Не лезь не в своё дело! Пойди лучше приготовь сыну завтрак.

Строго огрызнулся тот. И вновь обращаясь к спавшему ребёнку, промолвил;

– Сынок, поднимайся!

Голос отца на этот раз прозвучал строже и мальчик с большим трудом разомкнул тяжёлые веки.

– Пап, ну ещё чуть-чуть, можно?

Простонал ребёнок, но мужчина стоял на своём;

– Нет, сын! Пора собираться! Иначе, дотемна не успеем.

Мальчик, подчиняясь воле отца, нехотя поднялся с деревянных нар, укрытых рваными шубами и принялся одеваться. Наконец, наскоро позавтракав рыбным супом, он накинул на худенькие плечи не единожды заштопанный заячий полушубок, на голову натянул из такого же меха шапку и выскочил, громко хлопнув дверью, вслед за отцом из дому.

– Ой! Ой! Ой!

Громко завопил Норман, выбивая из-за ворота полушубка снег и забыв на время о сне.

На крик, в открывшуюся вновь дверь, показалась мать.

– Что случилось?

Взволнованно спросила она, но увидев происходящее на улице, мило улыбнулась и скрылась опять в доме. Отец же, не обращая внимания на вопли сына, подошёл к стоявшей у ворот запряжённой в деревянные сани низенькой рыжей лошадке и, поправив на ней сбрую, крикнул:

– Садись, давай! Нечего верещать на всю деревню!

И не дожидаясь ответа, плюхнулся в сани первым. Следом за ним, разворошив сухое сено, уселся и мальчик.