Синдром любви

Ей, как никогда, именно сейчас требовалось поделиться с кем-либо своею бедой, увидеть понимание в глазах собеседника. И решившись, она рассказала всё как есть. Поведав свою историю, Маша закончила словами:

– Не знаю, Николаич, куда бежать и что мне делать?

Николай Николаевич, раздумывая, покряхтел для приличия и ответил:

– Что тут сказать? От судьбы, девочка не убежишь. А на мать, зря обиделась. На то, она и мать. Покричит, покричит, да успокоиться. Не надо спешить тебе с работой.

Дождись, Ивана. Но и в деревню, возвращаться нельзя. Заклюёт народ. Налетит, как саранча и заклюёт. Давай, поступим так: Живу я один. Жену схоронил, недавно, а детей бог не дал. Дом у меня просторный. Хозяйства, нет. Остановишься у меня, а завтра сходишь домой. Даниловна, отойдёт, переживать начнёт. Помириться с мамой надо. Вы свои, не дело вам ругаться. А когда, вернёшься, решим, как дальше жить.

От таких слов у Маше на душе стало, вдруг, легко. С благодарностью во взгляде она посмотрела на Николаича и произнесла:

– Я, в долгу не останусь!

– Таких речей, чтобы я от тебя не слышал.

Резко оборвал он её, и Мария поняла, что сказала лишнее. Не много погодя, в здание стали заходить люди. Начинался рабочий день. Николаич, вышел в коридор, приказав девушке дожидаться его в сторожке. Ждать пришлось не долго. Вернувшись, он подал Маше её плащ, который был уже сухим и тёплым, накинул на себя брезентовку, положил не дочитанную газету в сумку и они отправились домой, к Николай Николаевичу.

Жил он не так далеко от железнодорожной станции, на краю посёлка. Дом был высокий и крепкий, с резными ставнями, крышей, накрытой шифером и железными воротами на сарае. Проходившие, мимо, люди, вежливо с ним здоровались и шутя, спрашивали:

– Дядь Коль? Ты где, себе такую красавицу нашёл?

– У нас в конторе, по справкам, выдают.

Так же шутя, отвечал он, и они с Машей смеялись над удачной шуткой.

– Вот, мы и дома!

Открывая, ключом, навесной замок на входной двери, сказал Николаич.

– Проходи, дочка!

Внутри, как он и говорил, было просторно. Не смотря на то, что мужчина жил одиноко, везде было прибрано. Большая кухня с русской печкой, огромный зал и две комнаты.

– Располагайся, где хочешь! Моё место, на печке. Люблю, кости греть. Старый стал. Что поделать, годы.

Добавил, сокрушаясь, мужчина.