ГоТМ. Книга первая

Толстяк полупьяным, тяжелым с хрипотцой, голосом проговорил:

– Слушай, тебе чего? Чего пристал? Не видишь, парень отдыхает.

– Да, но у меня для него пакетик. – Сказал Брут, стараясь не смотреть на обнаженную, полную грудь.

– Что для него? – он ткнул пальцем в панель управления шезлонгом, и голову толстяка стало медленно приподнимать. Брут вытащил из кармана пакет с разноцветным содержимым. Лицо толстяка сразу повеселело. – Аа… Митяй, весельчак пришел!

– Ну и чё он стоит передо мной и просит прощения? Эй! Негр! Скидывай груз на столик и топай.

Рожа негритянская! – кое-как связывая слова, проговорил подросток.

Брут, стараясь не смотреть на выпуклую задницу девушки, покрытую испариной, что принялась за дело с еще большим усердием, прошел к столу, бросил пакетик, и в этот момент, его внимание привлекла взметнувшаяся в воздух фигура. Красно-белый балахон зашипел в воздухе, а из глубокого капюшона, сверкнули, ужасные в своей холодной бесстрастности, глаза. Фигура выпрыгнула из-за шезлонгов, где была лишь невысокая цветочная клумба, спрятаться за которой и остаться незамеченным было просто невозможно.

Она появилась словно из ниоткуда.

– Ну, и чё ты встал, тупи…– но подросток не договорил, открыв от удивления рот.

С грохотом разбросов бутылки, фигура опустилась на стол, и тут же, с проворством кошки спрыгнула на землю перед Брутом. Испугавшись тот отпрянул назад, попятился, пытаясь удержать равновесие, но споткнувшись о свою же ногу, задницей шлёпнулся на кафель.

Долю секунды Брут ошарашенно глядел как ассасин, а это без сомнения был он, мгновенно разворачивается лицом к подростку.

На лице которого возникает недоумение и одновременно радость. В голове Брута кометой пронеслась мысль: «это представление для богатенького сыночка или самый кошмарный сон программистов, воплотившийся в жизнь.»

Но в ту же секунду в руке ассасина возникает небольшой изогнутый меч. И одно молниеносное движение руки отрезает член мальчишки, с хрустом вгрызается в горло проститутке и отсекает голову с плеч.

Голова, раскручиваясь в воздухе как футбольный мяч, разбрызгивая веер крови, подлетает вверх и, ударившись о кафель пола подкатывается к ногам Брута, изливаясь кровью. На Брута, оцепеневшего от страха, уставились широко раскрытые от удивления глаза, в которых застыло непонимание происходящего. Изо рта отрубленной головы, сжатый челюстями, торчал окровавленный отросток юнца. Голова сделала несколько рефлекторных сосущих движений ртом и застыла.