Принц на белом коне

– У нас есть шансы?

– У Ракитиной есть точно!.. У тебя поменьше, но тоже возможно… Пока всё не так страшно! Но если попадете в десятку, то за вас возьмется лично господин Любарский… Он возглавит жюри конкурса…

Вот тут даже шустрая Свечка замкнулась…

Про Любарского в городе ходили всякие слухи. Другие заместители мэра были нормальные – братались с криминалом, разводили семейственность, строили коттеджи, брали взятки разными способами…

А Любарский отличался тем, что был слаб по женской линии.

При советской власти его бы разбирали на парткомах вдоль и поперек.

Со всеми подробностями!.. А сейчас – свобода! Можно всё! Кого хочешь, где хочешь и сколько хочешь.

В городе про Любарского ходило много баек. Называли сотни имен тех, кто побывал в его постели.

Его ругали, но не зло. В России этот грех легко прощают и мужчины и женщины.

Конечно, в том случае, если он не касается их самих…

У заместителя мэра было множество любопытных кличек – «Кот», «Сатир» и «Одноразовый»…

Последнее прозвище было наиболее точным.

Это в том смысле, что он с каждой девушкой встречался только один раз…

И теперь этот самый женолюбивый человек возглавлял финальное жюри. Мэр города – веселый шутник! Назначить Любарского на такой конкурс – прямо, как козла в огород пустить!..

Жалко девочек! Отборная десятка костромских красавиц была обречена.

Свечка робко спросила Юсову:

– Вы сказали, Клара Петровна, что Любарский за нас возьмется?.. Это в каком смысле?

– Прежде всего – в прямом!

* * *

В коттедже Зелинского царила легкая паника…

Дело не в том, что надо было хоронить Вадима и водителя.

Это вопрос технический, решаемый на уровне референтов и хозяйственников.

И не то страшно, что взрыв разнес соседу ворота и разбросал по его участку детали от машины и фрагменты тел.

Ужас в другом!

В глубине души ни Зелинский, ни Горский не сомневались, что покушались не на дорогой джип класса «Люкс»… И не на секретаря-референта по имени Вадим… И, тем более, не на тихого водителя, с которого и взять-то нечего.

Ёжику было понятно, что взорвать хотели Юлика Зелинского…

И не попугать, как это бывает, а уничтожить, как класс! С твердой пролетарской жестокостью!.. Разорвать на кусочки. Распылить по соседскому газону, по дороге и по кустам за обочиной.

От этих мыслей Зелинский впал в ступор. Даже через сутки после покушения он всё еще не пришел в себя…

Юлик натурально испугался! Он спрятался в своем кабинете.