Принц на белом коне

И особенно перед адвокатом Горским, который многократно предупреждал об осторожности…

Гриша так и говорил: «Никаких контактов с подозрительными личностями».

Но кто сказал, что Эля подозрительна? Она чиста и невинна! Это в смысле души, а не тела…

И кто сказал, что Воякина личность? Она ангел без недостатков, без грехов и пороков…

Она – куколка, а не личность!..

Нет, лично для себя Костя Курилов приготовил очень хорошие оправдания…

Удивительно, но все люди умеют гладко объяснять собственные пакости… Любая сволочь в три счета обоснует самое гнусное свое преступление.

Перед собой Костя оправдался, но трепетная тревога иногда всплывала и теребила совесть. И тогда Курилову хотелось выслужиться перед шефом, сделать для него что-то большое и хорошее.

И вот сейчас он летел, рискуя машиной, собой и пассажирами.

Далеко впереди показался мощный забор такие же ворота. Вот он – лесной замок Любарского… Гнездо разврата!

Костя понял, что они приедут к цели через сорок секунд… Максимум – через минуту.

Курилов чуть сбавил ход и повернулся к Горскому.

– Что будем делать, Григорий Витальевич? Сигналить, или как?

– Или как!.. На таран возьмешь?

– Как скажете… Вы только пригнитесь. А-то вдруг стекла полетят.

На последней стометровке «Чероки» заревел, как раненый бизон, встал на дыбы и рванул навстречу воротам, выставив вперед усиленный бампер реального внедорожника.

Когда до ворот оставалось десять метров, Костя до упора вдавил педаль газа и лихо заорал.

Это был грозный воинственный клич. Казалось, что в атаку на ворота идет рота десантников.

* * *

Баня действительно была хороша… Просто дворец, а не место для помывки тела.

Тигра стояла в центре холла и смущенно смотрела на картины эротического содержания…

Ничего неприличного в них не было. Но намыленных обнаженных женских тел – так этого через край!

Здесь же в этом «предбаннике» был стол, лавки, буфет и ниша с будуаром.

Вероятно, Любарский почувствовал, что скромная Татьяна будет пятиться от него. Поэтому он встал так, чтоб отступая, она приближалась к месту, где под балдахином белели простыни на широкой кровати.

Опытный Любарский полностью перешел на интонации гипнотизера. Он даже выставил перед собой ладони и вращал ими, усиливая заклинания.