Пятый туз

Савенков поднес диктофон к губам Липкина и тихо начал допрос:

– Говорить негромко, но внятно. Фамилия, адрес, где работаешь?

– Липкин я, актер, Аркадий Маркович, живу на Сретенке, в переулке… Театр новый. Студия Ерофеева. Играю я там.

– Адрес?

– Паспорт в кармане… Не могу сразу адрес вспомнить.

– Идешь на дело – и с паспортом, – презрительно усмехнулся Илья. – Непрофессионально.

– Я не на дело. Меня попросили взять это… Это его квартира, Николая Николаевича. Он вот и ключи дал, и объяснил, где спрятано.

– Да нет, брат. И квартира не его. И дела серьезные. И убийства, и жульничество крупное… На вышку тянет. Повесим все на тебя!.. Живо давай адреса и телефоны сообщников. – Савенков произнес все это угрожающей скороговоркой.

– Какая вышка?! – Липкин забылся и взвизгнул. – Не надо вышки. Я актер!.. Я служитель Мельпомены. Я… Не давал он мне адреса… Нас вообще-то Геннадий познакомил, телефонист. Но его телефон я тоже не знаю. Мы с ним часто на Сухаревке в «Чебуречной» встречаемся… А Николай Николаевич сам мне звонил.

 – Липкин вдруг что-то вспомнил, облегченно вздохнул и выдавил из себя: – Я его сотовый знаю. В паспорте записка.

– Приметы Николая, быстро. – В азарте Савенков так резко взмахнул диктофоном, что Липкин вздрогнул, прижался к стене и закрыл глаза.

– Он черный такой, как кавказец. Усы пышные, черные. Очки темные, родинка большая на правой щеке. Около сорока пяти… Усы, похоже, наклеены. Я актер – плохой грим вижу… И заикается он ненатурально.

Не верю!.. Он меня ждет сейчас у дома на набережной.

– Значит, так, – уже почти доброжелательно прошептал Савенков. – Спокойно идешь на встречу с Николаем… Спокойно! Не оглядываясь. Мы всегда будем рядом… Поможешь – очень тебе зачтется!.. Сними с него наручники, Олег, и выходи первым. Через минуту – Липкин. Затем – Илья. Я последним – и в машину… Вперед, орлы!

* * *

Неприметный уазик военного образца уже час стоял в тени старого покосившегося забора. Панину пришлось разместиться на полу в глубине машины.

Одной рукой он все время поправлял настройку маленького телевизора, другой – поддерживал наушник.

Лобачев сидел за рулем и томительно ждал, вглядываясь в подъезд дома, куда недавно вошел Липкин.

– Семь минут уже. Семь, Володя, как он из комнаты вышел. Может, кейс вскрывает, гад… Ну, он у меня доиграется, Качалов! Хорошо, что второго выхода из подъезда нет. Тихо там?

– Все спокойно. И делал он все четко.