Сезон удачи

Здесь было очень уютно: тяжелый кожаный диван сталинских времен, кресло той же эпохи и письменный стол. Антикварная штучка. Ее, вероятно, реквизировали и затащили сюда еще при Феликсе.

Работать с документами прямо в хранилище не разрешалось. Надо было подобрать дело по описи, зарегистрировать выдачу и читать в соседнем зале, отмечая каждую страницу, на которую падал твой взгляд. Этого Горелов требовал от всех. Даже от своих заместителей. И только для себя он делал исключение.

Были в хранилище и сотни тысяч дел сверх ограниченного доступа.

Попадались и такие, которые могли смотреть всего три человека в стране. Третьим был он – Лев Львович Горелов. Это были агентурные дела. Те, которые формально давно уже уничтожены потому, что их фигуранты слишком высоко взлетели и их фамилии не сходят со страниц газет и телеэкранов…

Горелов откинулся в кресле, вытащил из внутреннего кармана пиджака очередной список, но отложил его в сторону. Он должен настроиться для этой работы. Сейчас он будет нарушать въевшиеся в кровь за годы службы инструкции, традиции, заветы.

А для этого нужна злость. Даже ярость… Эти чувства он получал, вспоминая о бывшей жене…

Она ушла от него три года назад. Не сразу ушла. Сначала были размолвки, потом споры, ссоры, скандалы. При разводе она сообщила, что не сошлись характерами. Глупая формулировка! Двадцать лет сходились, а последние годы – не сошлись… Он только потом понял причину, по которой Ирина начала испытывать ненависть к нему.

В ней всегда дремал бес самоутверждения.

Муж полковник КГБ – это нормально, престижно. Определенный уровень достатка. Одним словом – она могла смотреть на своих подруг свысока.

Но в середине девяностых все перевернулось. Теперь уже подруги жалели ее: «Мой видеотехникой торгует. А твой все полковник? Не расстраивайся. Бывает. И так люди живут…»

Потом его сыну пришлось бросить институт, который вдруг стал платным… Дочери не удалось устроить пышную свадьбу – обошлись квартирным вариантом с салатом «Оливье» и селедкой… За гроши пришлось продать старенькую машину.

И сразу захирела дача; до которой невозможно было доехать… Не смог купить внуку коляску – одной зарплаты не это не хватило.

Все это так. Но любовь нельзя мерить на деньги. Ее нельзя продавать! А Ирина продала. Она предала его, сломала ему жизнь! Теперь только месть… Скоро он станет самым богатым в этой стране. Обрастет роскошью и будет ждать, когда она прибежит. Нет – приползет на коленях. Вначале он даст ей надежду, а потом прогонит.