Реинкарнация Демон

– Глупцы!

Думал он,

– чему вы радуетесь? Тому, что очень скоро, эту огромную армию Князья растащат по загонам, словно стадо баранов? И года через три под вашими стенами снова появятся всадники Кельтуков или, не дай бог, безжалостных, двухметровых Валанов? Соберётся ли она снова? Успеет вовремя прийти к вам на помощь, или нет? Э-э-эх!

Тяжело вздохнул воевода, глядя на счастливые лица людей.

Однако, въехав в ворота города, он приободрился, заулыбался людям, приветствовавшим его и, повернувшись к воинам своей личной охраны, в которую входил отныне Норман, проговорил;

– Вы, все, останетесь ждать меня здесь! Приём, на который я приглашён, не стоит вам лицезреть.

Да и разговор с Князьями, в замке Ланкора, не для ваших ушей.

С этим он, сильно дёрнув поводья, ускакал. Воины, так же, немного поразмыслив, оставив по обыкновению, самого молодого в ожидании воеводы, разъехались по винным домам. Норман, коего и оставили воины ждать главнокомандующего, не растерялся тоже.

Отыскав свободную повозку, устланную душистым сеном и договорившись с её хозяином по сходной цене, он, привязав к ней коня, тут же завалился в приготовленную постель.

Очнулся он от того, что кто-то пристально смотрит на него. Открыв глаза, юноша с удивлением увидел стоявшую подле повозки девушку. И хоть была она в походном костюме всадника, и на улице порядком стемнело, но протерев спросонья глаза, он сразу узнал её. Это была Лира, дочь Великого воеводы.

Быстро соскочив с телеги, парень отряхнул с себя сено и вытянулся перед ней в струнку. Отчего та, ядовито захихикав, с иронизировала;

– Ну что, герой, проспал папеньку?

Норман, до неприличия расширил наполнявшиеся страхом глаза, но девушка тут же успокоила его;

– Не волнуйся! Папенька, вместе с Князьями, пирует в замке. Видимо, доволен чем-то! Прислал меня, уведомить вас, чтобы завтра утром ожидали его у стен Тирсуса, в шатре Главнокомандующего. Юноша облегчённо выдохнул, стерев со лба выступивший там пот.

На что Лира, уже откровенно залилась звонким смехом. Тому ничего не оставалось, как глупо заулыбаться в ответ. Наконец, успокоившись, она совсем по-простому вымолвила;

– Какой ты чудной? В прошлую встречу ты показался мне строгим.

И тут же, спохватившись, тоном провинившегося ребёнка, спросила;

– Ничего, если я с вами буду говорить, на ты?

– Как вам будет угодно, госпожа!

Отчеканил ей Норман.