Я.Я.Я

К дому Богдана Алексеевича до сих пор не выстроилась вся эта толпа исключительно из-за того, что наш врач обещал бросаться с кулаками на любого, кто потревожит вас. Надеюсь, вы не привели его с собой? – довольно бодро говорил веселый мужчина.

– Мне ничего такого не говорили. От такой заботы я только краснею. Кстати, очень рад знакомству. Как вас зовут? – замявшись спросил я.

– Будете смеяться и не верить мне, но мама подарила мне имя «Джотто», в паспорте так и написано, могу показать.

Джотто Иванович. Мне, конечно, больше нравилось в детстве имя Андрей, но я как-то свыкся. Слушай, Василе, так чего ты тут делаешь?

– Ехал на практику, но завернул не туда. Поезд уехал. Потом какие-то люди в балахонах. И вот я здесь. – совершенно серьезно ответил я.

– Ты не понял меня. Что привело тебя сюда ко мне в дом? – весело спросил Джотто Иванович.

– Ой, извините! Богдан Алексеевич устраивает званый ужин сегодня в шесть вечера и вас попросили пригласить лично.

Все это видимо для того, чтобы я познакомился с людьми здесь. Но я пока знаю только одного человека с какой-то профессией. Не в обиду всем, кого я тут знаю. Наверное, дело в том, что я не слишком интересуюсь. Чем занимаетесь здесь вы?

– Василе, я думал, что мы все обговорили. Можно уже на «ты», я тебя почти нагим видел, а ты стесняешься словоформ. Если оглянешься, то поймешь, чем заняты были руки мои очень долгое время – сказал Джотто Иванович раскинув руки.

– Не совсем понял. Высадка леса? – вновь замявшись спросил я.

– Лес выстроился здесь без моих усилий. Нет. Я построил здесь каждый дом. Я знаю каждый кирпич, каждый кусочек дерева. Каждый материал встречал мои руки и ложился в основание чего-то красивого, чего-то фундаментального. На самом деле, я всегда хотел писать стихи, но на рифмы и слова мой разум скуп. Или слишком богат. Склеить что-то очень трудно. Строительство стало моим выходом в поэзию.

Рифма оконных рам и дверей стали моей отдушиной, понимаешь? Тебе не хотелось никогда написать что-нибудь? – спросил он.

– Наверное, хотелось. Я как раз учусь на филолога. – ответил я.

–Ах, точно…Ты мне это уже говорил в тот день. Вернее, в ту ночь.

–Я тогда мог сказать, наверное, все что угодно. – довольно холодно ответил я.

–Приятно слышать. Ты бы отдохнул. Может чаю? Или молочка?

–Нет, мне, наверное, пора идти.