Дурачок, или Эротический сон в августовскую ночь

И вообще от него веяло алкогольной размягчённостью. «Навскидку – бутылка водки в день», – предположил я. – С такими общение доброжелательное, но, к сожалению, безмозглое». И я решил в деловых переговорах опираться на тонкого: «Репьи так репьи, перебьюсь».

…Комната оказалась в самом деле просторной, на тридцатом, последнем этаже. Из окна – вид на значительную часть столицы, на центр, в том числе. Внутренности: огромная кровать, микроволновка, телевизор, большой платяной шкаф.

Ну и мелочь… Стол только маленький, для еды… Ничего не поделаешь, современным людям столы не нужны. Разве под компьютеры. Они и едят на диване, телевизор глядючи.

Но смысловым пятном комнаты был портрет Кадерусселя. В скромной рамке, повешенный над кроватью, он излучал нечто отеческое, вызывал приятные воспоминания о детстве, успокаивал, убаюкивал, и даже предчувствовалось, что по ночам он будет парить в изголовье, как ангел-хранитель, и… оптимизировать сон… Я почему-то вздрогнул от этой мысли.

– Как? – сладко улыбаясь, спросил толстый.

– Прекрасно, – ответил я и тут же перевёл взгляд на репьи.

– Туалет общий. Сейчас девчонка живёт. Ещё дней десять будет, – сказал тонкий, морщась, будто горькое жуя.

– Сживёмся, – ответил я, покладисто улыбаясь. – Молодые встают поздно, а я жаворонок.

– Вот и хорошо, – удовлетворился тонкий. Открыл дверь на крохотный балкон и сплюнул вниз.

– А заплатим когда? – глазки толстого замутились уже совершенно.

– Давайте завтра, у меня карты нет, – предложил я. – После обеда.

– Зайдём. – Толстый улыбался, как масленичный блин.

– За месяц сразу, – уточнил тонкий и обильно сглотнул, положив подбородок на грудь.

– А подтверждение? – Не унимался я.

– Да что вы, уважаемый, в банке, в банке заплатите, – возразил тонкий. И репьи его почему-то позеленели. – До завтра. —

Толстый мне пожал руку.

Вышли. В дверях мелькнула растрёпанная особа лет двадцати пяти в халатике размера на три меньше нужного.

– Ну ты тут поаккуратнее, – сказал ей толстый, по-диогеновски ворочая камни во рту. Видимо, он выпил свою бутыль в лифте. Потому что его на глазах развозило. – Приличный пожилой человек. —

Деваха покатилась со смеху:

– Так мы ж его мигом оптимизируем.

– Молчи, дура! – взвизгнул тонкий и захлопнул мою дверь.