Посланец Шамбалы

Факт избиения мной ваших сотрудников никакой эксперт не подтвердит. Чем я мог их так ударить? Вы у меня всё отобрали, а на моих руках нет даже царапин… Да и как я, перенесший совсем недавно инфаркт, мог причинить вред молодым крепким парням?

Капитан поморщился, словно надкусил очень кислое яблоко, и, вызвав караульного, велел посадить Соколова в бомжатник.

Как только клон переступил порог бомжатника, к нему подошёл бомж в рваной грязной одежде.

– Приятель, за что это тебя, такого чистенького, к нам засунули? Совсем не похож на нашего брата.

– Да вот нашёл в лесу сумку с деньгами, а с ментами поделиться забыл.

– Это серьёзное нарушение, а ещё я слышал, что ты двоих ментов инвалидами сделал?

– Они сами от злости стену бить начали, вот и покалечились.

– Что-то я не припомню, чтобы менты сами себя калечили…

– Так то было раньше… А что мы у двери стоим? Где мне можно расположиться?

Бомж показал на свободное место:

– Здесь у нас не санаторий, спать придётся всем вместе на общем настиле.

Костюмчик-то всё равно помнётся, так что пиджачок лучше сверни рулончиком да подложи под голову.

– Вы обо мне не беспокойтесь, я могу спать и стоя.

Постояльцы бомжатника только плечами пожали, мол, нам-то что.

Утром капитан приказал привести к нему Соколова, он надеялся, что, переночевав в таких ужасных условиях, тот будет сговорчивее. Однако Соколов выглядел исключительно хорошо, был бодр и опрятен. Капитану показалось даже, что он побрился.

– Хорошо выглядишь…

– А почему я должен плохо выглядеть? У вас очень комфортабельные условия содержания заключенных.

– У тебя даже костюм не измят…

– А я спал всю ночь стоя.

Капитан понял, что сломить Соколова не удалось. Он вызвал конвойного и велел увести задержанного, а сам пошёл докладывать начальнику милиции полковнику Русакову.

– Здравствуйте, товарищ полковник.

– Здравствуй, капитан, проходи, садись. Что скажешь хорошего?

– Хорошего ничего сказать не могу. Этот Соколов – какой-то колдун, мне кажется.

Он покалечил двоих сержантов, причем таким способом, что и обвинение ему предъявить невозможно.

– То есть как это невозможно? Сержанты-то покалечены?

– Да, но доказательств нет. Соколов говорит, что они сами бились об стену, а сержанты вообще ничего не помнят, вроде как умом тронулись. Может, выпустить его, товарищ полковник? У меня на душе неспокойно, непростой он человек. В бомжатнике переночевал, а ко мне привели, будто из салона красоты.