Джин с Толиком

Нетерпение мое доходило до предела – пока братья-алкоголики в обмен на долгожданные пузырьки старательно, монетку к монетке, выкладывали на потертый прилавок свою наличность, я отчетливо осознал, что, будь я участником суда присяжных по делу об импульсивном убийстве на почве общей раздражительности в похожей обстановке, голосовал бы за «оправдать».

Все же, видимо, в силу врожденного мазохизма, или просто для оправдания своего нарождающегося высокомерно-снисходительного взгляда на гаишника, который стоял в какой-нибудь полусотне метров от моей неправильно припаркованной машины, и не заметил такого вопиющего нарушения ПДД, я решил убить двух зайцев.

Раз уж оказался в аптеке, нужно было еще и презервативов купить. Ну, в конце концов, не всю же жизнь покупать их в продовольственном магазине рядом с домом. Некстати вовремя вспомнилась еще и недавняя просьба Гаврилыча, соседа сверху, который хотел поэкспериментировать с виагрой, но стеснялся купить сам. Я вызвался приобрести для несчастного мужика необходимый препарат, благо, сам никогда подобной конфузливости не испытывал.

А Гаврилыч являлся во всех отношениях полезным человеком. Он был великолепным мастером – на все руки. Порой мне казалось, что их у него не две, а несколько больше. Он мог разрешить любую неприятную ситуацию – от сантехнических и электрических проблем до обычной психологической помощи методом изречения какого-нибудь, опробованного на собственной пятидесятилетней шкуре, философского замечания или афоризма, типа «Жизнь – как зебра: белая полоса, черная полоса, белая, черная… А потом задница».

Одна беда – его огромное сердце с переменным успехом конкурировало в размерах с печенью, которой приходилось перерабатывать по несколько благодарностей в день от спасенных Гаврилычем сограждан. И это, конечно же, не преминуло отразится на его половой сфере.

Девушка-аптекарь была другая. Но, как и у той, строгой, не ведущейся на продажу без рецепта, лицо ее было уставшее от однотипных завсегдатаев. Или наркоманы брали какие-нибудь двусмысленные лекарства, или алкоголики штурмовали прилавок с поражающим энтузиазмом и неутолимой жаждой боярышника.

Поэтому она несколько оживилась, и обозначила роскошной белозубой улыбкой свою симпатию мне, прилично одетому и вкусно пахнущему качественным парфюмом посетителю. «Жертва Лакалюта», – с восхищением подумал я, загипнотизированный белоснежным блеском ровных зубов.