Псевдоним «Харго»

« Но переживать и сожалеть будешь потом, а сейчас тебе, младший политрук Джабраилов, нужно выжить, просто выжить!..»

В действительность его вернул окрик охранника. Выпрыгнул из вагона неудачно, ногу пронзила острая боль, ко всему получил ещё и удар прикладом в спину, и этот удар напомнил ему, что ни с кем здесь возиться не будут: проще нажать на курок, нежели объяснять, что делать!

Рядом оказался Самойлов и поддержал своего командира, так, опираясь на плечо Ивана, и побрёл Джабраилов в колонне таких же истощённых, измученных, но не сломленных русских солдат.

В глазах многих солдат это видел, желание воевать! Но видел и пустые глаза. Безволие, опусташённость и страх!..

Мысль о побеге не покидала Ахмеда с тех пор, как только он открыл глаза и понял, где находится. Понимал, что не один он так думает, и сейчас упрямо шёл вперёд.

К боли в ноге добавились резь в животе и чувство жажды и голода. Он не помнил и не знал, когда в последний раз ел и пил. Если что-то и выдавали пленным в дороге, то в это время он лежал без сознания и сейчас страдал от голода и жажды.

Несколько часов на жаре колонна пленных медленно продвигалась средь городских развалин. Они прибыли в пересыльный лагерь на окраине города, ещё на вокзале Ахмед обратил внимание на вокзальную вывеску «Львив», которая валялась недалеко от железнодорожных путей.

Лагерь представлял собой огороженный колючей проволокой пустырь, по углам квадрата располагались вышки с пулемётами, а по периметру ограждения передвигались патрули с собаками.

Самойлов с Джабраиловым расположились недалеко от проволочного ограждения прямо на земле. Ахмед не терял надежды ночью проскользнуть за ограждение и бежать. Ближе к вечеру к самому ограждению подъехал грузовик и трое немецких солдат стали бросать за проволоку пленным прошлогодние свеклу, морковь, картошку и куски чёрствого хлеба.

Несколько кусков хлеба и овощей упало рядом с Ахмедом и Иваном. Самойлов сориентировался быстро, он схватил хлеб и две свеклы и быстро спрятал за пазуху.

Что-то успел подобрать и Ахмед. Пленные солдаты, как по команде, бросились собирать съестные припасы.

Началась давка. Солдаты на грузовике подзадоривали голодных людей:

– Рус, Иван, кушать!.. Кушать!..

Обезумевшие от голода люди представляли собой страшную и жалкую картину. Они остервенело и жестоко дрались за каждый кусок хлеба, за каждую картофелину.