Планета Крампус. Роман

И что я хочу сказать вам, Алекс, – Вилли, на сколько мог, попытался поправить рукой бинты возле рта, – в чем хочу признаться…

Сделал маленькую паузу, продолжил:

– Вот если бы я сейчас вдруг предстал перед советскими органами дознания, – тихо, но серьезно говорил Вилли, – я бы из принципа, из своего упрямства им ничего не сказал, что бы их ни интересовало, о чем бы они меня ни спрашивали. И это правда. Потому что мне терять действительно нечего. Я сам себе поставил диагноз – я, кстати, врач, подполковник медицинской службы – и он неутешительный.

Я потерял зрение безвозвратно.

Вилли о чем-то еще подумал и продолжил разговор с большой горечью в голосе:

– Мне здесь надеяться не на что, и дома я такой никому не нужен. Я не хочу быть никому обузой… Надеюсь, вы понимаете, к чему я клоню? Когда жизнь теряет всякий смысл, это не жизнь.

Но Алексей тогда к его этой фразе не прислушался. Или не придал ей должного значения.

– А вот с вами, Алекс, я буду как на исповеди, честное слово, – вдруг несколько взбодрившись, как показалось Алексею, воскликнул немец.

 – И я даже не интересуюсь, как видите, кто вы. Я подчеркиваю: мне сейчас это безразлично. Абсолютно. Я счастлив и благодарю бога, что у меня в это важное для меня время есть человек, который облегчает мою участь и выслушивает мои сокровенные мысли.

Не дожидаясь вопросов от собеседника, он прошептал:

– Вы можете мне не поверить, Алекс, но я признаюсь вам, поделюсь с вами такими крамольными мыслями… Это касается только моих личных убеждений, умозаключений и моего опыта.

Я чрезвычайно негативно отношусь к нашему фюреру, Адольфу Гитлеру. И это не только потому, я сейчас нахожусь перед вами по его милости в безнадежном состоянии. Я не перестаю удивляться, как этот проходимец сумел перевернуть всю Германию, затуманить мозги всему немецкому народу и заставить все здравомыслящее, в общем-то, население отдать себя на заклание, принести себя в жертву ради его безумных идей.

Вилли волновался, хотя все его чувства, казалось, были надежно упакованы в бинты.

– И на меня этот подлец сумел надеть мундир и направить на службу в армию. А я ведь, Алексей, по профессии сугубо гражданский человек. Уж поверьте. Я врач. Терапевт. И я об этом, кажется, вам уже говорил.

Он спешил. Это чувствовалось по тому, какие трудности он преодолевает, чтобы вести свою речь беспрерывно.