День Кощея

 – Опять поклёп какой на маленьких навели? Небось столярный цех никак не успокоиться? Всё те два сгоревших случайно станка забыть не могут? Или Зинаидовна из прачечной жаловаться прибегала? Так ты не верь ей, внучек! Не было ничего! А те две простыни, так енто они в Карлсона твоего играли, Федь. Привидениями притворялись.

– Значит и мультики им отключить надо, – кивнул я, – раз они из них только плохое черпают.

– Не Зинаидовна? – задумался Михалыч и начал перечислять, подняв глаза к потолку: – Кузнецам я те два меча вернул ишо во вторник, тазик Иван Палыча я в тот же день назад отнёс, даже отчистил его от земли, которой они нахватали, когда в тазике ентом с Холма вниз катались… Гюнтера опять дразнили, что ли? Или Падловна за ту бутылочку чернил на них въелась? Так может, талант у них, Федь! Вона какая роспись знатная на стене Тронного зала получилась!

– Всё гораздо хуже, – и я описал свои открытия в вагончике.

 – И дело тут вовсе не в рогатках. Ну, подошли бы, попросили жгут, мне разве жалко? А вот то, что они без спросу в вагончик проникли, шарились там, да кражу совершили, да не у кого-нибудь, а у меня, такого расчудесного, но грозного, вот это, деда – преступление. И теперь займёмся наказанием.

– Реально не по понятиям, – поддержал меня Аристофан. – Западло у своих тырить.

Бесенята хором вздохнули и опустили головы.

– Маленькие они ишо, – завёл привычную тему Михалыч. – Ну чего ты, внучек в них вцепился, как клещ какой? Ну, больше не будут, ну, по задницам нашлёпаю, ну чего ты волну гонишь, Федька?

– Нет уж, – запротестовал я, – доигрались твои паразиты.

Я долго на их проказы глаза закрывал, но тут они уже все границы перешли. Сегодня вагончик мой обобрали, завтра у Аристофана самогон сопрут, а послезавтра так вообще по карманам всех наших, канцелярских шарить будут? Нет, деда, тут уже дело принципа.

– Расстрел на рассвете, – зевнула Маша. – Отрубание головы после повешенья. Что вы там ещё придумали, мсье Теодор?

– Ну, во-первых, лишение премии и урезание жалования в половину.

– Ох! – схватился за сердце дед.

– Во-вторых, – строго продолжал я, – розги три раза в день в течение месяца.

– Сурово, – кивнул Аристофан. – Но справедливо.

– Феденька! – завопил дед, а бесенята жалобно завыли. – Не доводи до греха, касатик!

– Угу, ты ещё за топор схватись, – хмыкнул я. – Накосячили твои негодяи мелкие, теперь отвечать будут.

– Это, босс… – протянул Аристофан. – Тут и мой косяк реально.