Звездолёт «Серёга»

А то чего ты безымянный ходишь? А что у вас вообще-вообще имён нет? Даже порядковых номеров?

– Не-а, – вздохнул он. – Мы друг друга и так различаем… Различали.

– Ничего не понимаю… Ладно, разберемся. А пока, чудовище, – я взял большой половник и хлопнул зеленого по одному плечу, а потом по другому на манер посвящения в рыцари, – нарекаю тебя славным именем… ну-у-у… Ага! Гриша! Садись, славный Гриша и не лезь под руку, пока я готовлю.

– Гриша, – протянул зеленый, словно опробуя имя на слух. – Вань, спасибо… У меня имени никогда не было.

А что оно означает?

– Гриша, Григорий, если официально. Древнее имя и гордое. Многие полководцы и мыслители его носили. Сам потом посмотри в энциклопедии… Помой помидоры, пожалуйста… Ага спасибо… Так я что спрашивал – через переборки ходить, это как? Тяговый луч запустил – а как сумел? Да и меня как в космосе заприметил? И вообще, что это за народ у тебя такой странный?

Гриша, моментально расправившись со своей порцией омлета, рассказал о своей странной цивилизации, сооружая себе к чаю сложные конструкции из галет, поджаренного хлеба, колбасы, сыра и джема.

Планета его, как оказалось, находилась где-то на другой стороне нашей галактики. Названия не имела, планета и планета. Чахлая растительность, никакой особой жизни, тем более разумной, но внезапно положил на неё глаз местный бог. Или – демиург, как его называл Гриша. Что это за существо было никто не знал, но создал этот бог-демиург пару миллионов эдаких вот Гриш прямо на этой планете.

Обеспечил едой, а главное – работой. В своё творение заложил этот бог кроме откровенного уродства еще и тягу к технике. Даже не просто тягу, а знание, любопытство, умения и получились в итоге из зеленых уродцев самые гениальные технари во всей галактике. Мало того, уж и не знаю, что этот божок навертел там при создании этих вот помощников, но они не только с налёту схватывали любые технологии, хоть с родины, хоть инопланетные, но еще и обладали некоторыми почти волшебными способностями. Вот, как Гриша говорил, например – проходить через переборки. Через толстые бронированные стены ему хода не было, а сквозь обычные, технические или бытовые, он проскальзывал легко.

– Люблю я, Вань, всякие железячки с шестеренками и прочими штуковинами. Часами могу сидеть и смотреть, как они вращаются или любоваться, как мелкие такие паразитики разноцветные внутри кабелей бегают туда-сюда.

– Электроны, что ли? – оторопел я.