Блин, Кощей!

Кое-где в эту бороздку яд наносят…

– О? О, блин! Так может, поэтому наш бес и умер?! Не столько от раны, сколько от яда?!

– Не будем торопиться с выводами, Фёдор Васильевич, – строго взглянул на меня Виторамус. – Проведём экспертизу, а там видно будет.

– Ты всё же поторопись, – поморщился я. – Дело-то необычное для нас. Видано ли – у самых дверей в Канцелярию одного из наших зарезали! А если завтра так на Михалыча кинутся?!

– Типун тебе на язык, внучек, – отозвался дед.

– Шеф, – окликнула Виторамуса его довольно миловидная бесовка-секретарша Селестина, показываясь в дверях ванной комнаты, которая у нас располагалась как раз напротив Канцелярии, – вам на это посмотреть надо.

– Что там? – потянулись мы всей толпой туда, но нас остановил строгий окрик новоиспечённого следователя:

– Стоять! Вы, господа хорошие здесь постойте, а то все улики мне затопчите!

– Раскомандовался, – тихо фыркнул дед, но послушно остался в коридоре, вытягивая голову на тонкой морщинистой шее.

Виторамус с Селестиной вошли в ванную, оставив дверь открытой, а Аристофан вдруг повёл пятачком из стороны в сторону и, осклабившись, хмыкнул:

– В натуре дурь кто-то курил.

– Да из вашей казармы, небось и тянет, – я сурово взглянул на него. – Ох, доберусь я до вас, паразитов!

– Не-не, босс! – бес даже выставил перед собой волосатые лапы.

– Наркопритон, блин, – вздохнул я. – Ангелочки, блин! А дух по всему коридору, даже я чувствую уже!

– Это не мы, босс! – замотал рожками бес. – Из ванной твоей тянет.

– Да? Теперь вы еще и там перекуры устраиваете?

– Сомневаюсь, Фёдор Васильевич, что это ребятки Аристофана шалили, – вышел к нам Виторамус, протирая пенсне. – Вот, извольте взглянуть… Селестина, предъяви господам найденные вещественные доказательства.

Бесовка протянула нам два бумажных кулька.

– И чего там? – я не спешил подходить поближе, а вот Аристофан, наоборот, сразу сунул пятачок сначала в один, а потом и в другой пакетик.

– Точно не наши, босс! – фыркнул он. – Таким только школяры твоей Варвары Никифоровны баловаться будут.

– Типун тебе… – проворчал я и заглянул в кульки.