Блин, Кощей!

– Гюнтер, завязывай ты с этими титулами, – я с интересом посмотрел на большой поднос. Царь я там или не царь, а кушать всё равно хочется.

– Никак невозможно, Государь, – он поставил передо мной миску с кашей и положил рядом деревянную ложку. – Этикет.

– Вот этим вот, – я ткнул пальцем в миску, – ты Кощея кормить будешь, понятно? А мне тащи нормальную, человеческую еду! Ну что за дела, Гюнтер? По плахе соскучился?

– Плаха… – фыркнул он, забрал кашу и буквально через минуту вернулся с другим подносом, от которого явно веяло настоящей едой.

– Ну вот можешь же, – я сглотнул. – А пива эльфийского не завели?

– Пиво с утра? – укоризненно покачал он головой. – Чай.

– Хоть со сгущёнкой?

– И с оладиками.

– Дедовыми? – обеспокоился я. Как Михалыч их готовит, так никто больше на всём белом свете не умеет.

– Господин Михалыч только что доставили.

– А чего он сам не зашёл?

– В приёмной, разрешения ждут-с.

– Гюнтер! Это же – Михалыч, ты чего?! Всем нашим доступ ко мне свободный, понял? И барона фон Шлосса предупреди с его рыцарями!

Гюнтер скрючил недовольную рожу и открыл дверь:

– Господин Михалыч к Государю собственной персоной!

– Внучек, к эльфам пора, заждались ужо, – забормотал дед, едва перешагнул порог Кощеева кабинета. – Неудобно получается. Вчера ещё заявилися, а мы всё их за городом держим.

– Могли бы и в городе расположиться, – зачавкал я котлетой.

– Всё равно, нехорошо. Обижаться будут…

Не то чтобы Михалыч сильно эльфов любил или был строгим блюстителем дипломатического этикета, просто он в долгу сейчас перед эльфийским королём – Алик деду магического и очень целебного эликсира выделил, причём, втихаря от своих, вот дед и старается.

– Чай, сгущёнка, оладики и иду, – успокоил я деда. – А ты пока распорядись закуски им оттащить и вина какого-нибудь сладкого. Гюнтер! Седлай Максимилиана и готовь мой парадный плащ… И, кстати, подай срочную заявку в швейный цех – мне ещё летний плащ нужен, а то в этом зажарюсь.

– И карманов пусть внутри побольше сделают, – захекал Михалыч. – Будет куда бублики с бутербродами положить.

Жизнь царя, чтобы вы там себе не фантазировали – настоящая каторга. Я в этом лишний раз убедился, когда подпрыгивал в седле сразу после завтрака. Так себе ощущения, честно скажу.