Фея

 – Да ладно тебе! Будто парень никогда тебя выпороть за это не хотел.

– Честно признаться, не хотел. Ему было плевать на мои привычки. Да и на меня тоже. Так и расстались – я в него плюнула. В прямом смысле.

Он рассмеялся. Любая другая бы растаяла под его улыбкой и карамельными глазами, но я – не любая. Да и с каких пор я открытая книга для напыщенного урода?!

– Что тебе сказали по телефону?

– Ничего хорошего, – я сглотнула и сделала очередную затяжку, – лежит без сознания в катафалке скорой.

– Катафалк? Это же не…

– Да знаю я! – перебила, не дав закончить предложение третьекурснику.

 – Он не любит скорые, потому что у него погибла в скорой любимая девушка. С того времени прошло уже около пяти лет. До сих пор называет машины «Скорой» катафалками.

– Он мне никогда не рассказывал, хотя я его знаю со средней школы.

– Брат не хочет сам рассказывать, ему неприятно вспоминать тот момент. Поэтому рассказываю я. Это уже не тайна года три.

Мы подъехали к госпиталю через десять минут. Я выбежала из автомобиля до его полной остановки.

Наплевать на это. Родной и дорогой мне человек попал в аварию, и ждать, пока машина остановится полностью, для меня смыслом не было, да и находиться в одной зоне со Смирновым не хотелось абсолютно.

Подбегаю к дверям и с силой их открываю. Не понимаю, зачем в госпиталях тяжелые двери. Чтобы больные не сбежали?! Неумное решение.

– Извините, мэм, можно узнать…

– Девушка, вы что, не видите, что я занята? – некультурно жевать жвачку в больнице и разговаривать таким тоном.

Вечно в регистратурах сидят бездельники.

– Да мне похер! Какого черта… – я не успеваю ей высказать все, что думаю, как мне закрывают рот большой ладонью.

– Прошу прощения за язык моей девушки, – голос капитана корзины узнаю где угодно и ни с чем не спутаю. Стоп, его девушка? С каких это пор мы стали так близки? – Мы бы хотели узнать, где сейчас находится пострадавший Нестеров Илья Александрович.

– Он в операционной. Вход посторонним запрещен, извините, – как корова траву жует, честно.

Еще с таким недовольным лицом.

– Я его сестра, мне звонил Олег Витальевич, – достаю документ из сумки и показываю ей доказательство того, что мы родня.

– Операционная на третьем этаже в пятом корпусе.

***

В такое время суток – то бишь в семь вечера – людей в госпитале не много, а меньше, чем когда-либо. Может быть, ничего удивительного, но меня это напрягало.

Стены в больнице были светло-голубые, не режущие глаза, а расслабляющие.