Фея

Часто разговаривала сама с собой.

– Тебя надо к психиатру сводить», – сказал Илья, заметив мое любимое «хе-хе-хе».

– Что плохого в том, что я просто могу сама себя развлечь? А если я останусь одна с кучей собак? Что, если меня никто замуж не возьмет? Кто еще сможет меня развеселить? – я замолчала, переваривая свою речь, и снова заговорила: – Хотя бы сойду с ума, а не зарежусь от одиночества и скуки.

Пока мы дальше спорили насчет моей неуравновешенности, некоторых внешних факторов, слов родителей, успел подойти Смирнов.

Пока он добирался через меня до брата, я поставила ему подножку и захихикала, когда он споткнулся о мою ногу и чуть не упал.

– Ты что такая борзая, мелкая? – Он подошел ко мне в плотную, состроив грозное и злое лицо. Ему никогда не нравилось, что ему досаждают такие как я. Но что делать? Я же жить без соли не могу.

– Мелкий здесь только коэффициент твоего интеллекта, а я просто МИНИАТЮРНАЯ! То, что ты начинаешь обзываться, скинув все на рост, очень непочтительно и не смешно, сударь.

Ваши манеры желают обновлений, – я немного топнула ногой и продолжила: – Где здесь книга жалоб на отдельные личности? – я оглянулась.

Он что-то пробубнил себе под нос и, наконец, перестал мне мозолить глаза своим присутствием.

Смирнов ушел, и мы спокойно могли разговаривать с братом. Я была расстроена, как старое фортепьяно, на котором не играли лет тридцать.

С капитаном нашей баскетбольной команды я знакома со средней школы, как только мы переехали.

Он был старше меня на класс и на полтора года, постоянно тусовался с Ильей и еще некоторыми людьми. Ему нравилась его популярность. Девчонки вздыхали по нему, начиная с его десятого класса. Я же всегда была рядом и знала его настоящую цель завоеваний фанаток – набить себе цену.

От воспоминаний и размышлений меня отвлек Илья.

– Ты в депрессии, Ира!

Он не сильно-то и представлял, что такое депрессия. Илья часто мне это говорил, и я всегда с ним в этом соглашалась.

Тогда он водил меня в кафе, на вечеринки, в клубы, на концерты, погулять, чтобы развеяться.

Но сейчас я с ним не согласна.

– Я не в депрессии. Я все еще могу улыбаться милым вещам. И смеяться, когда шутки по правде смешные. Я все еще могу разговаривать с людьми. И наслаждаться по истине хорошими и прекрасными днями. Но когда я остаюсь наедине с собой, когда я одна, во мне что-то ломается, и я погружаюсь в печаль, это поглощает меня.