Лунный календарь любовников

В тот же вечер я повёл её в ресторан: она не сопротивлялась, не увиливала, с радостью приняла предложение.

Весь вечер толковала о каких – то обрядах, повитухах, о том, что солнце не должно дважды вставать над роженицей, пила белое сухое, смеясь, прикладывала кончики пальцев к нижней губе, смешно её покусывала. Я думал провожу её домой и увижу на следующей неделе на курсах. Но в тот вечер она без стыда пошла ко мне.

Через неделю Граня привезла два своих чемодана в мою квартиру, не сказав тетке: копила их скромные дотации на черный день.

– Вот ты, Иван, – говорила она, положив руку на моё плечо и перегнувшись, чтобы подглядывать в медицинские карты, – вроде передовой врач, будущее светило медицины, а иногда такой узколобый! Разве может женщина спокойно рожать дитя, если вокруг неё столько персонала, столько света, какие – то страшные медицинские инструменты..

И я во многом с ней соглашался. И во многом советовался. Признаюсь: несколько раз без неё неизвестно чем бы закончилось дело.

Мы кормили уток в парке напротив больницы до самых заморозков. Затем накупили новогодних игрушек в лавке у Герберта. Я никогда не был так счастлив: поил её глинтвейном, кормил бельгийским шоколадом из рук, и ни дня не было, чтобы я думал, что ошибся, пожалел о своём выборе. Напротив, крепчала уверенность – мы должны быть вместе – плевать, что скажут родители, моей докторской зарплаты хватит снять нам приличное жильё.

В канун рождества один мой старый приятель по университету пригласил нас на ужин.

Я знал не всех, но среди приглашенных особенно выделялся молодой человек, тоже русский. Он обладал таким красивым лицом, дьявольски привлекательным. На него, краснея, смотрели все приглашенные дамы. В нём чувствовалась опасность: хищный взгляд и острые скулы, и тонкие, но хорошо очерченные губы, слаженный овал лица, темные волосы. Костюм стоит по меньше мере три моих зарплаты.

– Кто это?

– Григорий Гатчинский.

Агриппина нервничала.

Ничего не ела. Всё металась, бродя по чужому дому, и скорее хотела уехать, а Гатчинский не сводил с неё глаз. В конце концов, я поймал её на лестнице второго этажа и спросил:

– Это твой бывший любовник?

Лицо её было ужасно: в глазах стоял нечеловеческий страх.

– Что ты такое говоришь.

Молча мы вернулись домой. Я устроил скандал, притворными угрозами выбил признание. Оказалось, Григорий её брат, и не просто, а один из двойни.