Идеальное несовершенство

А долей секунды позже – раздвоилась снова: уже четыре живых факела бежали к хозяину.

После подобного разрежения наноматической манифестации (а ни у кого уже не было сомнения в природе происходящего), отдельные ее копии некоторое время будут относительно ослабленными из-за опоры на неполные связи. Одновременно, свободная мультипликация доказывала, что бегущая негритянка совершенно игнорирует протокол. А если так, ограниченные его запретами наноматы не имеют ни малейшего шанса – поэтому все четверо самозваных героев остановились, пропуская огненный квартет.

Нет такой игры, в которой честный игрок выигрывает у обманщика, игнорирующего любые правила.

Анжелика смотрела на отца. Несмотря на расстояние, она видела все отчетливо.

Тому оставались секунды. Он не убегал. Что-то говорил мандарину. Мандарин всем своим видом выказывал раскаяние Императора: упал на колени, бил челом перед Джудасом.

Джудас отдал кельнеру бокал, снял очки и глубоко вздохнул. Потом что-то сказал жене, и Анжелика тогда увидела над плечом матери спокойное лицо отца.

Смогла прочитать слова по экономным движениям его губ:

– Живописное покушение, ничего не скажешь, постарались.

У нее перехватило горло. Анжелика поняла то, что он хотел объяснить ей под черным небом Африки. По сути, все мы влюбляемся лишь в самих себя.

Надеюсь, что ты архивировался с памятью о тех трех днях в Пурмагезе.

Лишь бы это случилось быстро и безболезненно.

Первая из женщин-огней добежала до Джудаса, схватила его двумя руками и разорвала в клочья.

Гости смотрели с интересом. Мясо и кровь с мокрым звуком разлетелись на несколько метров во все стороны. Когда-то Анжелика видела, как две львицы рвут антилопу. Та была их пищей, поэтому они вели себя куда гигиеничней.

Мандарин взорвался рассеянным облаком наноматической взвеси, и в этом образе бросился на убийцу. Объял ее высоким вихрем инфа; они исчезли за завесой пыли.

Три оставшиеся копии развернулись и бросились прямо на Анжелику.

Ее сердце замерло.

Почему я? Почему я? Почему? Полгода с последней архивации.

Куда переносится боль, если сперва вырвут позвоночник?

Бежать. Догонят.

Кровь в голову, кровь от головы, лед в груди.

Она села.

Замойский видел, как девушка сползает на лавку, почти без сознания, побледневшая под темным загаром. Вынул из ее руки стакан с остатками сока. Она не реагировала. Смотрела прямо перед собой широко раскрытыми карими глазами. Он проследил за ее взглядом, но не заметил ничего необычного.