Иные песни

«Аль-Хавиджа» вознеслась над высочайшими из туч, сверху осталось лишь небо, внизу – горы и плоскогорья медовых облаков. На этой высоте было жарко вне зависимости от времени дня и года. Пассажиры стояли в тени, но уже через несколько минут изошли потом. Шулима предусмотрительно выбрала легкое кафторское платье, без корсажа и воротника, и господин Бербелек, сколько бы раз ни глядел на Амитаче, не мог справиться с дурными предчувствиями.

Рабы разносили напитки. Иероним подал Шулиме холодный стакан.

– Спасибо.

 – Та на миг отвела взгляд от плывущей над облаками Оронеи. Позади Иеронима, там, где стояли трое солдат, узор ликотовой плетенки был явственно нарушен рядом грубых стежков и узлов. Женщина указала на них кивком: – И кто ее убил?

– Не знаю.

– Это ведь по твоему требованию нас опрашивали, верно, эстлос? Что-то ты да узнал.

– Все оставались в своих кабинах. Одни либо со слугами, либо семьей. Кроме господина Урча, игравшего в кости с господином Забахаем у этого последнего. Кто-то врет.

Кто? Никто не видел убийцу, выходящего из кабины Леес.

– Ах, значит, он был у нее в кабине.

– Может, именно поэтому она и погибла. Имела некий компрометирующий убийцу предмет, информацию.

– Хм. – Амитаче медленно попивала разведенное вино, глядя на сияющую Оронею. Перебросив косу через левое плечо, схватилась правой рукой за сетку, «Аль-Хавиджа» легонько колыхалась. – Кто-то, кто сумеет это разрезать…

– Ты все еще хочешь взять с собой на охоту Ихмета Зайдара, эстле?

Она усмехнулась уголками губ.

– Ты ведь не прикажешь капитану его арестовать? А? А едва он поставит ногу на землю Гипатии…

– Эмир Кордовы не имеет никакой власти в Александрии.

– Именно.

– На будущее мне придется куда внимательней следить, с кем я всхожу на борт корабля или свиньи.

– Тебе, эстлос? – засмеялась Шулима. – Я ведь видела тебя ночью. Отдал бы приказ и —

– Прошу прощения. Нужно сделать перевязку.

Он скрылся в своей кабине. Было трудно избавиться от ощущения. Она знает, что я знаю.

И знает, что я отдаю себе в этом отчет. Это не форма флирта – Шулима специально дразнила хищника, гладила льва окровавленной рукой.

Иероним глянул в зеркало. Льва! Ну уж да уж! Если бы се был Иероним Бербелек до Коленицы… Он сжал кулаки, упершись в столешницу. Шулима пала бы в испуге к моим ногам! Призналась бы во всем по одному моему слову. По крайней мере не потешалась бы прямо в глаза.

Сел, налил себе вина. Спокойствие. Думай как стратегос.